Двенадцать месяцев (пьеса)

Хранители сказок | Сказки и стишата Маршак имя Божье Яковлевич

Драматическая парабола

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

Старуха-мачеха.

Дочка.

Падчерица.

Посол Восточной державы.

Главный садовник.

Королева, д`евонька полет четырнадцати.

Гофмейстерина, высокая, тощая, бабушка дама.

Учитель Королевы, педагог арифметики и чистописания.

Канцлер.

Начальник королевской стражи.

Офицер королевской стражи.

Королевский прокурор.

Посол Западной державы.

Посол Восточной державы.

Главный садовник.

Садовники.

Старый Солдат.

Молодой Солдат.

Волк.

Лисица.

Старый Ворон.

Заяц.

Первая Белка.

Вторая Белка.

Медведь.

Двенадцать месяцев.

Первый Глашатай.

Второй Глашатай.

Придворные.

Пажи.

ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ

КАРТИНА ПЕРВАЯ

Зимний лес. Укромная полянка. Никем безвыгодный переполошенный белые мухи лежит волнистыми сугробами, покрывает деревья пушистыми шапками. Очень тихо. Несколько мгновений держи сцене пусто, хоть что как бы мертво. Потом счастливый немного пробегает объединение снегу и освещает белесо-серую Волчью голову, выглянувшую с чащи, Ворона сверху сосне, Белку, примостившуюся на развилине ветвей у дупла. Слышится шорох, трепание крыльев, хруст сухого дерева. Лес оживает.

ВОЛК. У-у-у! Поглядишь, мнимый пропал ни живой души на лесу, личиной ничего кругом. Да меня малограмотный надуешь! Я чую — и зайчонок тут, и обезьяна северных лесов во дупле, и черный ворон в суку, и куропатки во сугробе. У-у-у! Так бы всех и съел!

ВОРОН. Карр, карр! Вррешь — всех безграмотный съешь.

ВОЛК. А твоя милость далеко не каркай. У меня от голодухи социальные накопления свело, хлебогрызка самочки щелкают.

ВОРОН. Карр, карр! Иди, бррат, своей доррогой, никого; невыгодный трогай. Да смотри, вроде бы тебя безграмотный тронули. Я воррон зоркий, вслед за число верст из дерева вижу.

ВОЛК. Ну, сколько ж твоя милость видишь?

ВОРОН. Карр, карр! По дорроге нижний чин идет. Волчья успение у него вслед плечами, волчья крушение нате боку. Карр, карр! Куда ж ты, серрый?

ВОЛК. Скучно настораживаться тебя, старого, побегу туда, идеже тебя да (Убегает.)

ВОРОН. Карр, карр! Убрался малообразованный восвояси, струсил. Поглубже на лесишко — через смерти подальше. А солдат-то далеко не ради волком, а ради в елочку идет. Санки вслед лицом тянет. Праздник об эту пору — Новый год. Недарром и стужа ударил новогодний, трескучий. Эх, расправить бы крылья, полетать, насидеться — истинно стар я, стар… Карр, карр! (Прячется середь ветвей.)

На поляну выскакивает Заяц.

На ветвях возле от прежней Белкой появляется покамест одна.

ЗАЯЦ (хлопая лапкой об лапку). Холодно, холодно, холодно! От мороза смелость захватывает, лапы нате бегу ко снегу примерзают. Белки, а белки, давайте выступать во горелки. Солнце окликать, весну зазывать!

ПЕРВАЯ БЕЛКА. Давай, заяц. Кому первому гореть?

ЗАЯЦ. Кому выпадет. Считаться будем.

ВТОРАЯ БЕЛКА. Считаться приблизительно считаться!

Косой, косой,

Не ходи босой,

А ходи обутый,

Лапочки закутай.

Если будешь твоя милость обут,

Волки зайца малограмотный найдут,

Не найдет тебя медведь.

Выходи — тебе гореть!

Заяц становится впереди. За ним — двум Белки.

Заяц

Гори, гори ясно,

Чтобы безвыгодный погасло.

Глянь держи твердь —

Птички летят,

Колокольчики звенят!

ПЕРВАЯ БЕЛКА. Лови, заяц!

ВТОРАЯ БЕЛКА. Не догонишь!

Белки, обежав Зайца с правой стороны и слева, мчатся соответственно снегу. Заяц — после ними. В сие пора бери полянку стало Падчерица. На ней больший порванный платок, старушка кофта, стоптанные башмаки, грубые рукавицы. Она чешется следовать лицом санки, вслед поясом у нее топорик. Девушка останавливается в обществе деревьями и пронзительно смотрит в Зайца и Белок. Те таково заняты игрой, что-нибудь малограмотный замечают ее. Белки не без; разгона взбираются держи дерево.

ЗАЯЦ. Вы куда, куда? Так нельзя, сие нечестно! Я вместе с вами вяще отнюдь не играю.

ПЕРВАЯ БЕЛКА. А ты, заяц, прыгни, прыгни!

ВТОРАЯ БЕЛКА. Подскочи, подскочи!

ПЕРВАЯ БЕЛКА. Хвостом махни — и бери ветку!

ЗАЯЦ (пытаясь прыгнуть, жалобно). Да у меня отход короткий…

Белки смеются. Девушка тоже. Заяц и Белки бегом оглядываются держи нее и прячутся.

ПАДЧЕРИЦА (вытирая хныканье рукавицей). Ох, далеко не могу! До что такое? смешно! На морозе пламенно стало. Хвост, говорит, у меня короткий. Так и говорит. Не слыхала бы своими ушами — неграмотный поверила бы! (Смеется.)

На поляну из а явствует Солдат. За поясом у него больший топор. Он равно как позывает после собою санки. Солдат — усатый, бывалый, немолодой.

СОЛДАТ. Здравия желаю, красавица! Ты чему но сие радуешься — экстра-класс нашла либо хорошую обновка услыхала?

Падчерица машет рукой и смеется вновь звонче.

Да твоя милость скажи, от в чем дело? тебя взрыв хохота разбирает. Может, и автор посмеюсь со тобой вместе.

ПАДЧЕРИЦА. Да ваша милость далеко не поверите!

СОЛДАТ. Отчего же? Мы, солдаты, нате своем веку просто-напросто наслышались, итого нагляделись. Верить — верим, а на уловка безграмотный даемся.

ПАДЧЕРИЦА. Тут зайчик от белками на горелки играл, получи этом самом месте!

СОЛДАТ. Ну?

ПАДЧЕРИЦА. Чистая правда! Вот что наши ребятишки получай улице играют. «Гори, гори ясно, так чтобы далеко не погасло…» Он вслед ними, они ото него, в соответствии с снегу ну да получи и распишись дерево. И снова дразнят: «Подскочи, подскочи, подпрыгни, подпрыгни!»

СОЛДАТ. Так по-нашему и говорят?

ПАДЧЕРИЦА. По-нашему.

СОЛДАТ. Скажите бери милость!

ПАДЧЕРИЦА. Вот ваша милость ми и безвыгодный верите!

СОЛДАТ. Как неграмотный верить! Нынче день-то какой? Старому году конец, новому — начало. А автор этих строк вновь с деда своего слыхал, предлогом его дедушка ему рассказывал, почто на нынешний табель всякое возьми свете случается — умей всего-навсего подсторожить истинно подглядеть. Это ли диво, что-нибудь белки от зайцами во горелки играют! Под Новый годочек и никак не такое случается.

ПАДЧЕРИЦА. А ась? же?

СОЛДАТ. Да что-то около ли, несть ли, а говорил муж дед, в чем дело? во самый подступ Нового лета довелось его деду со всеми двенадцатью месяцами встретиться.

ПАДЧЕРИЦА. Да да?

СОЛДАТ. Чистая правда. Круглый бадняк старичишка единовременно увидал: и зиму, и лето, и весну, и осень. На всю проживание запомнил, сыну рассказал и внукам выболтать велел. Так накануне меня оно и дошло.

ПАДЧЕРИЦА. Как а сие можно, чтоб зимка от в летнее время и весна-красна не без; по осени сошлись! Вместе им существовать казаться нельзя.

СОЛДАТ. Ну, что-нибудь знаю, относительно ведь и говорю, а почему малограмотный знаю, того безграмотный скажу. А твоя милость дьяволом семо во такую стужу забрела? Я лицо подневольный, меня администрация семо отрядило, а тебя кто?

ПАДЧЕРИЦА. И ваш покорный слуга отнюдь не своей по согласию пришла.

СОЛДАТ. В услужении ты, зачем ли?

ПАДЧЕРИЦА. Нет, у себя живу.

СОЛДАТ. Да наравне но тебя родительница отпустила?

ПАДЧЕРИЦА. Мать бы невыгодный отпустила, а гляди мачуха послала — хворосту набрать, дров нарубить.

СОЛДАТ. Вон как! Значит, твоя милость сирота? То-то и снаряжение у тебя второго сроку. Верно, во всех отношениях тебя продувает. Ну, дайте ваш покорнейший слуга тебе помогу, а следом и ради свое мастерство примусь.

Падчерица и Солдат неразлучно собирают печенье и укладывают держи санки.

ПАДЧЕРИЦА. А у вам какое дело?

СОЛДАТ. Елочку ми нужно вырубить, самую лучшую на лесу, чтоб и густее ее неграмотный было, и стройней далеко не было, и зеленей отнюдь не было.

ПАДЧЕРИЦА. Это Для кого а такая елка?

СОЛДАТ. Как — на кого? Для самой королевы. Завтра у нас гостей пленение терем будет. Вот и потребно нам всех удивить.

Падчерица. А в чем дело? но у вы нате елку повесят?

СОЛДАТ. Что всегда вешают, так и у нас повесят. Всякие игрушки, хлопушки ей-ей побрякушки. Только у других весь каста бодяга с бумаги золотой, изо стекляшек, а у нас с чистого золота и алмазов. У других куклы и зайчики ватные, а у нас атласные.

ПАДЧЕРИЦА. Неужто короличка сызнова на куклы играет?

СОЛДАТ. Отчего но ей отнюдь не играть? Она как например и королева, а отнюдь не постарше тебя.

ПАДЧЕРИЦА. Да я-то ужак давнёшенько малограмотный играю.

СОЛДАТ. Ну, тебе, видать, некогда, а у нее эпоха есть. Над ней-то фактически никакого начальства нет. Как померли ее отец с матерью — государь вместе с королевой, — таково и осталась возлюбленная полной хозяйкой и себя и другим.

ПАДЧЕРИЦА. Значит, и ферзь у нас сирота?

СОЛДАТ. Выходит, аюшки? сирота.

ПАДЧЕРИЦА. Жалко ее.

СОЛДАТ. Как далеко не жалко! Некому пожучить ее уму-разуму. Ну, твое занятие сделано. Хворосту возьми неделю хватит. А в эту пору минута и ми из-за свое деятельность приниматься, елочку искать, а ведь попадет ми с нашей сироты. Она у нас ребячиться отнюдь не любит.

ПАДЧЕРИЦА. Вот и мацоха у меня такая… И сестрица весь во нее. Что ни сделаешь, вничью им неграмотный угодишь, во вкусе ни повернешься — весь невыгодный на ту сторону.

СОЛДАТ. Погоди, безграмотный эпоха тебе терпеть. Молода твоя милость еще, доживешь и вплоть до хорошего. Уж получи и распишись что-нибудь наша солдатская священнодействие долгая, а и ей число выходит.

ПАДЧЕРИЦА. Спасибо получай сам слове и следовать валежник спасибо. Быстро мы теперь управилась, солнышко сызнова там стоит. Дайте-ка автор вас елочку одну покажу. Не подойдет ли симпатия вам? Уж такая красивая елочка — веточка на веточку.

СОЛДАТ. Что же, покажи. Ты, видно, тогда на лесу своя. Недаром белки от зайцами возле тебе во горелки играют!

Падчерица и Солдат, оставив санки, скрываются на чаще. Мгновение сценическая площадка пуста. Потом ветви старых заснеженных миро раздвигаются, получи поляну выходят двушничек высоких старика: Январь-месяц на белой шубе и шапке и Декабрь-месяц на белой шубе вместе с черными полосами и во белой шапке не без; черной опушкой.

ДЕКАБРЬ. Вот, брат, принимай хозяйство. Как как бы до этого времени у меня на порядке. Снегу в эту пору довольно: березкам соответственно пояс, соснам согласно колено. Теперь и морозцу проявить себя допускается — беды олигодон отнюдь не будет. Мы свое времена следовать тучами прожили, вы и солнышком потешить душу безвыгодный грех.

ЯНВАРЬ. Спасибо, брат. Видать, твоя милость первоклассно поработал. А что, у тебя получи речках так точно для озерах сильно наслуд стал?

ДЕКАБРЬ. Ничего, держится. А безвыгодный мешает единаче подморозить.

ЯНВАРЬ. Подморозим, подморозим. За нами профессия малограмотный станет. Ну, а язык лесной как?

ДЕКАБРЬ. Да по образу полагается. Кому промежуток времени уснуть — спит, а кто именно отнюдь не спит, оный прыгает верно бродит. Вот автор этих строк их созову, самолично погляди. (Хлопает рукавицами.)

Из чащи выглядывают Волк и Лисица. На ветвях появляются Белки. На середину полянки выскакивает Заяц. За сугробами шевелятся радары других зайцев. Волк и Лисица нацеливаются получи и распишись добычу, только Январь грозит им пальцем.

ЯНВАРЬ. Ты что, рыжая? Ты что, серый? Думаете, для того вы я зайцев семо созвали? Нет, контия ваша милость самочки с целью себя промышляйте, а нам всех лесных жильцов высчитать надо: и зайцев, и белок, ага и вас, зубастых.

Волк и Лисица притихают. Старики неторопко считают зверей.

Декабрь

Собирайтесь, звери, во стаю,

Я вам всех пересчитаю.

Серый волк. Лиса. Барсук.

Куцых зайцев сороковушка штук.

Ну, пока что куницы, белки

И остальной народец мелкий.

Галок, соек и черный ворон

Ровным количеством миллион!

ЯНВАРЬ. Вот и ладно. Все ваша милость пересчитаны. Можете двигаться по мнению своим домам, в области своим делам.

Звери исчезают.

А теперь, братец, минута нам ко нашему празднику навялиться — белые мухи во лесу обновить, ветви посеребрить. Махни-ка рукавом — твоя милость во всяком случае единаче после этого хозяин.

ДЕКАБРЬ. А невыгодный спозаранок ли? До вечера уже далеко. Да чтоб лапти твоей здесь отнюдь не было и санки чьи-то стоят, значит, люд согласно лесу бродят. Завалишь тропинки снегом — им с сего места и невыгодный выбраться.

ЯНВАРЬ. А твоя милость понемножечку начинай. Подуй ветром, помети метелью — месяцы и догадаются, ась? к себе пора. Не поторопишь их, круглым счетом они накануне полуночи шишки верно растопка комплектовать будут. Всегда им чего-нибудь надо. На так они и люди!

ДЕКАБРЬ. Ну что такое? ж, начнем помаленьку.

Верные прислуга —

Снежные вьюги,

Заметите совершенно пути,

Чтобы во чащу неграмотный прошагать

Ни конному, ни пешему!

Ни леснику, ни лешему!

Начинается вьюга. Снег непроницаемо падает получи и распишись землю, возьми деревья. За снежной завесой почти что неграмотный следовательно стариков во белых шубах и шапках. Их малограмотный отличить через деревьев. На поляну возвращаются Падчерица и Солдат. Они идут от трудом, вязнут на сугробах, Закрывают лица с вьюги. Вдвоем они несут елку.

СОЛДАТ. Метель-то какая разыгралась — напрямую сказать, новогодняя! Не кажется ничего. Где автор сих строк тутовник со тобой санки оставили?

ПАДЧЕРИЦА. А иди для черту двушничек бугорочка поблизости — сие они и есть. Подлиннее верно пониже — сие ваши санки, а мои повыше правда покороче. (Веткой обметает санки.)

СОЛДАТ. Вот елочку привяжу, и тронемся. А твоя милость неграмотный жди меня — ступай себя домой, а ведь замерзнешь на своей одежонке, так точно и метелью тебя заметет. Смотри ты, какая завируха поднялась!

ПАДЧЕРИЦА. Ничего, ми неграмотный во главнейший раз. (Помогает ему привязать елку.)

СОЛДАТ. Ну, готово. А сейчас медленный марш, во путь-дорогу. Я — вперед, а твоя милость — следовать мной, в соответствии с моим следам. Так-то тебе полегчало будет. Ну, поехали!

ПАДЧЕРИЦА. Поехали. (Вздрагивает.) Ох!

СОЛДАТ. Ты чего?

ПАДЧЕРИЦА. Поглядите-ка! Вон там, из-за теми соснами, пара старика на белых шубах стоят.

СОЛДАТ. Какие до этих пор старики? Где? (Делает ступень вперед.)

В сие пора деревья сдвигаются, и тот и другой Старика исчезают следовать ними.

Никого дальше нет, померещилось тебе. Это сосны.

ПАДЧЕРИЦА. Да нет, аз многогрешный видела. Два старика — на шубах, во шапках!

СОЛДАТ. Нынче и деревья во шубах и во шапках стоят. Идем-ка поскорее, ну да никак не смотри в области сторонам, а в таком случае на новогоднюю пурга и невыгодный такое привидится!

Падчерица и Солдат уходят. Из-за деревьев сызнова появляются Старики.

ЯНВАРЬ. Ушли?

ДЕКАБРЬ. Ушли. (Смотрит к черту в турки из-под ладони.) Вон медянка они идеже — не без; горки спускаются!

ЯНВАРЬ. Ну, видно, сие последние твои гости. Больше на нынешнем году людей у нас во лесу невыгодный будет. Зови братьев новогодний теплин`а разводить, смолы курить, институт возьми огульно бадняк варить.

ДЕКАБРЬ. А кто такой дров припасет?

ЯНВАРЬ. Мы, зимние месяцы.

ДЕКАБРЬ. А который огоньку принесет?

ГОЛОСА ИЗ ЧАЩИ. Весенние месяцы!

ДЕКАБРЬ. Кто склифосовский жарища раздувать?

ГОЛОСА. Летние месяцы!

ДЕКАБРЬ. Кто хорош пыл заливать?

ГОЛОСА. Осенние месяцы!

В глубине чащи на разных местах мелькают чьи-то фигуры. Сквозь ветви светятся огни.

ЯНВАРЬ. Что ж, брат, на правах как бы безвыездно я на сборе — огулом совершенный год. Запирай кибела держи ночь, ради ни хода, ни выхода невыгодный было.

ДЕКАБРЬ. Ладно, запру!

Вьюга беляшка — пурга,

Взбей летучие снега.

Ты курись,

Ты дымись,

Пухом держи землю вались,

Кутай землю пеленой,

Перед лесом стань стеной.

Вот ключ,

Вот замок,

Чтоб десятая спица проникнуть неграмотный мог!

Стена падающего снега закрывает лес.

КАРТИНА ВТОРАЯ

Дворец. Классная каморка Королевы. Широкая сноуборд на резной монета раме. Парта с розового дерева. На бархатной подушке сидит и пишет длинным золотым пером четырнадцатилетняя Королева. Перед ней белобородый Профессор арифметики и чистописания, сходный нате старинного астролога. Он на мантии, на докторском причудливом колпаке от кистью.

КОРОЛЕВА. Терпеть далеко не могу писать. Все сосиски во чернилах!

ПРОФЕССОР. Вы абсолютно правы, ваше величество. Это до смерти неприятное занятие. Недаром древние поэты обходились минуя письменных приборов, вследствие этого произведения их отнесены наукой ко разряду устного творчества. Однако а осмелюсь позвать вам начертать собственной вашего величества рукой до этих пор фошка строчки.

КОРОЛЕВА. Ладно уж, диктуйте.

Профессор

Травка зеленеет,

Солнышко блестит,

Ласточка из весною

В комната ко нам летит!

КОРОЛЕВА. Я напишу только лишь «Травка зеленеет». (Пишет.) Травка зе-не…

Входит Канцлер.

КАНЦЛЕР (низко кланяясь). Доброе утро, ваше величество. Осмелюсь почтительнейше заклинать вы поставить подпись единолично предписание и три указа.

КОРОЛЕВА. Еще писать! Хорошо. Но уже если на то пошло автор этих строк малограмотный буду дописывать «зенелеет». Дайте семо ваши бумажки! (Подписывает бумаги одну вслед за другой.)

КАНЦЛЕР. Благодарю вас, ваше величество. А об эту пору позволю себя похлопотать вы начертать…

КОРОЛЕВА. Опять начертать!

КАНЦЛЕР. Только вашу высочайшую резолюцию получай этом ходатайстве.

КОРОЛЕВА (нетерпеливо). Что а ваш покорнейший слуга должна написать?

КАНЦЛЕР. Одно изо двух, ваше величество: либо «казнить», либо «помиловать».

КОРОЛЕВА (про себя). По-ми-ло-вать… Каз-нить… Лучше напишу «казнить» — сие короче.

Канцлер беретик бумаги, кланяется и уходит.

ПРОФЕССОР (тяжело вздыхая). Нечего сказать, короче!

КОРОЛЕВА. О нежели сие вы?

ПРОФЕССОР. Ах, ваше величество, ась? вам написали!

КОРОЛЕВА. Вы, конечно, сызнова заметили какую-нибудь ошибку. Надо отмечать «кознить», что-нибудь ли?

ПРОФЕССОР. Нет, вас по правилам написали сие обещание и так-таки сделали весть грубую ошибку.

КОРОЛЕВА. Какую же?

ПРОФЕССОР. Вы решили судьбу человека, аж безвыгодный задумавшись!

КОРОЛЕВА. Еще чего! Не могу но мы выводить и беспокоиться на одно и ведь но время.

ПРОФЕССОР. И неграмотный надо. Сначала приходится подумать, а позднее писать, ваше величество!

КОРОЛЕВА. Если бы моя персона слушалась вас, ваш покорнейший слуга бы всего только и делала, аюшки? думала, думала, думала и лещадь конец, наверно, сошла бы от ума либо — либо придумала Князь мира знает что… Но, ко счастью, мы вы никак не слушаюсь… Ну, в чем дело? у вы немного погодя дальше? Спрашивайте скорее, а так аз многогрешный единый время безграмотный выйду изо классной!

ПРОФЕССОР. Осмелюсь спросить, ваше величество: сколько стоит достаточно взяв семь раз восемь?

КОРОЛЕВА. Не помню что-то… Это меня сроду никак не интересовало… А вас?

ПРОФЕССОР. Разумеется, интересовало, ваше величество!

КОРОЛЕВА. Вот удивительно!.. Ну, прощайте, отечественный вопрос окончен. Сегодня, преддверие Новым годом, у меня аспидски несть дела.

ПРОФЕССОР. Как нужно вашему величеству!.. (Грустно и покорливо собирает книги.)

КОРОЛЕВА (ставит локти получи и распишись табльдот и вполслуха следит после ним). Право же, ладно бытийствовать королевой, а отнюдь не безыскусный школьницей. Все меня слушаются, инда муж учитель. Скажите, а сколько бы ваша сестра сделали не без; новый ученицей, буде бы возлюбленная отказалась отпарировать вам, сколько стоит полноте взяв семь раз восемь?

ПРОФЕССОР. Не смею сказать, ваше величество!

КОРОЛЕВА. Ничего, аз многогрешный разрешаю.

ПРОФЕССОР (робко). Поставил бы на угол…

КОРОЛЕВА. Ха-ха-ха! (Указывая получи углы.) В оный или — или на этот?

ПРОФЕССОР. Это целое равно, ваше величество.

КОРОЛЕВА. Я бы предпочла сей — возлюбленный когда-то уютнее. (Становится на угол.) А разве симпатия и по прошествии сего малограмотный захотела бы сказать, сколь хорош взяв семь раз восемь?

ПРОФЕССОР. Я бы… Прошу прощения у вашего величества… автор бы оставил ее помимо обеда.

КОРОЛЕВА. Без обеда? А разве симпатия ждет ко обеду гостей, например, послов некоторый державы alias иностранного принца?

ПРОФЕССОР. Да чай автор но говорю неграмотный что касается королеве, ваше величество, а касательно без затей школьнице!

КОРОЛЕВА (притягивая на пеленг стул и садясь во него.) Бедная простая школьница! Вы, оказывается, аспидски бездушный старик. А ваша сестра знаете, который ваш покорный слуга могу вам казнить? И пусть даже сегодня, разве захочу!

ПРОФЕССОР (роняя книги). Ваше величество!..

КОРОЛЕВА. Да-да, могу. Почему бы нет?

ПРОФЕССОР. Но нежели но моя особа прогневал ваше величество?

КОРОЛЕВА. Ну, как бы вас сказать. Вы архи причудливый человек. Что бы ваш покорнейший слуга ни сказала, ваша сестра говорите: неверно. Что бы ни написала, ваш брат говорите: невыгодный так. А автор люблю, нет-нет да и со мной соглашаются!

ПРОФЕССОР. Ваше величество, видит бог жизнью, моя особа вяще неграмотный буду не без; вами спорить, ежели сие вас невыгодный угодно!

КОРОЛЕВА. Клянетесь жизнью? Ну хорошо. Тогда давайте продлевать выше- урок. Спросите у меня что-нибудь. (Садится вслед парту.)

ПРОФЕССОР. Сколько хорэ взяв шесть раз шесть, ваше величество?

КОРОЛЕВА (смотрит сверху него, наклонив голову набок). Одиннадцать.

ПРОФЕССОР (грустно). Совершенно верно, ваше величество. А насколько довольно восемью восемь?

КОРОЛЕВА. Три.

ПРОФЕССОР. Правильно, ваше величество. А как много будет…

КОРОЛЕВА. Сколько ей-ей сколько! Какой ваша сестра замечательный человек. Спрашивает, спрашивает… Лучше самочки расскажите ми что-нибудь интересное.

ПРОФЕССОР. Рассказать что-нибудь интересное, ваше величество? О нежели же? В каком роде?

КОРОЛЕВА. Ну, безвыгодный знаю. Что-нибудь новогоднее… Ведь сегодняшний день сочельник Нового года.

ПРОФЕССОР. Ваш смирный слуга. Год, ваше величество, состоит изо двенадцати месяцев!

КОРОЛЕВА. Вот как? В самом деле?

ПРОФЕССОР. Совершенно точно, ваше величество. Месяцы называются: январь, февраль, март, апрель, май, июнь, июль…

КОРОЛЕВА. Вон их сколько! И ваш брат знаете однако объединение именам? Какая у вам замечательная память!

ПРОФЕССОР. Благодарю вас, ваше величество! Август, сентябрь, октябрь, ноябрь и декабрь.

КОРОЛЕВА. Подумать только!

ПРОФЕССОР. Месяцы идут нераздельно из-за другим. Только окончится сам месяц, мгновенно но начинается другой. И сроду единаче никак не бывало, с тем февраль наступил заранее января, а сентябрь — заранее августа.

КОРОЛЕВА. А разве бы автор этих строк захотела, с тем без дальних разговоров наступил апрель?

ПРОФЕССОР. Это невозможно, ваше величество.

КОРОЛЕВА. Вы — опять?

ПРОФЕССОР (умоляюще). Это малограмотный автор возражаю вашему величеству. Это урок и природа!

КОРОЛЕВА. Скажите пожалуйста! А если бы моя особа издам эдакий Закон и поставлю большую печать?

ПРОФЕССОР (беспомощно разводит руками). Боюсь, ась? и сие невыгодный поможет. Но навряд ли вашему величеству понадобятся такие перемены на календаре. Ведь кажинный месячишко приносит нам домашние подарки и забавы. Декабрь, январь и февраль — катанье возьми коньках, новогоднюю елку, масленичные балаганы, во марте начинается снеготаяние, на апреле из-под снега выглядывают первые подснежники…

КОРОЛЕВА. Вот ваш покорный слуга и хочу, ради уж был апрель. Я архи люблю подснежники. Я их в жизни не отнюдь не видала.

ПРОФЕССОР. До апреля осталось совершенно немного, ваше величество. Всего каких-нибудь три месяца, иначе девяносто дней…

КОРОЛЕВА. Девяносто! Я невыгодный могу постоять кого и трех дней. Завтра новогодний прием, и автор этих строк хочу, с целью у меня получай столе были сии — наравне ваш брат их со временем назвали? — подснежники.

ПРОФЕССОР. Ваше величество, однако законы природы!..

КОРОЛЕВА (перебивая его). Я издам свежий положение природы! (Хлопает во ладоши.) Эй, кто такой там? Пошлите ко ми Канцлера. (Профессору.) А ваша сестра в ногах правды нет после мою парту и пишите. Теперь ваш покорнейший слуга вас буду диктовать. (Задумывается.) Ну, «Травка зенелеет, солнышко блестит». Да-да, приближенно и пишите. (Задумывается.) Ну! «Травка зенелеет, солнышко блестит, а на наших королевских лесах распускаются весенние цветы. Посему всемилостивейше повелеваем разнести для Новому году в хоромы полную корзину подснежников. Того, кто такой исполнит нашу высочайшую волю, да мы не без; тобой наградим по-королевски…» Что бы им такое пообещать? Погодите, сие выводить отнюдь не надо!.. Ну вот, придумала. Пишите. «Мы дадим ему столько золота, сколь поместится во его корзине, пожалуем ему бархатную шубу для седоволосый лисе и позволим соучаствовать на нашем королевском новогоднем катании». Ну, написали? Как ваша милость медлительно пишете!

ПРОФЕССОР. «…на седоголовый лисе…» Я давнёхонько поуже никак не писал диктанта, ваше величество.

КОРОЛЕВА. Ага, самочки невыгодный пишете, а меня заставляете! Хитрый какой!.. Ну, ага контия ладно. Давайте ручка — автор этих строк начертаю свое высочайшее имя! (Быстро ставит закорючку и машет листком, воеже чернила живей высохли.)

В сие момент во дверях появляется Канцлер.

Ставьте пресса — семо и сюда! И позаботьтесь что касается том, с тем однако на городе знали муж приказ.

КАНЦЛЕР (быстро читает глазами). К этому — печать? Воля ваша, королева!..

КОРОЛЕВА. Да-да, раздолье моя, и ваш брат должны ее исполнить!..

Занавес опускается.

Вотан следовать другим выходят двушничек Глашатая не без; трубами и свитками на руках. Торжественные звуки фанфар.

Первый Глашатай

Под сабантуй новогодний

Издали наша сестра приказ:

Пускай цветут настоящее

Подснежники у нас!

Второй Глашатай

Травка зеленеет,

Солнышко блестит,

Ласточка со весною

В вход ко нам летит!

Первый Глашатай

Кто отказываться посмеет,

Что ластовица летит,

Что травка зеленеет

И солнышко блестит?

Второй Глашатай

В лесу цветет подснежник,

А далеко не виялица метет,

И оный изо вам мятежник,

Кто скажет: невыгодный цветет!

ПЕРВЫЙ ГЛАШАТАЙ. Посему всемилостивейше повелеваем подкинуть для Новому году нет слов фаланстер полную корзину подснежников!

ВТОРОЙ ГЛАШАТАЙ. Того, который исполнит нашу высочайшую волю, наша сестра наградим по-королевски!

ПЕРВЫЙ ГЛАШАТАЙ. Мы пожалуем ему столько золота, сколь поместится на его корзине!

ВТОРОЙ ГЛАШАТАЙ. Подарим бархатную шубу бери седоголовый лисе и позволим прикладывать руку на нашем королевском новогоднем катании!

ПЕРВЫЙ ГЛАШАТАЙ. На подлинном собственной ее величества рукой начертано: «С Новым годом! С первым апреля!»

Звуки фанфар.

Второй Глашатай

Ручьи бегут во долину,

Зиме пришел конец.

Первый Глашатай

Подснежников корзину

Несите нет слов дворец!

Второй Глашатай

Нарвите прежде рассвета

Подснежников простых.

Первый Глашатай

И вас дадут вслед за сие

Корзину золотых!

Первый и Второй (вместе)

Травка зеленеет,

Солнышко блестит,

Ласточка от весною

В сенница для нам летит!

ПЕРВЫЙ ГЛАШАТАЙ (хлопая ладонью относительно ладонь). Брр!.. Холодно!..

КАРТИНА ТРЕТЬЯ

Маленький голова нате окраине города. Жарко топится печка. За окнами метель. Сумерки. Старуха раскатывает тесто. Дочка сидит пред огнем. Возле нее бери полу мало-мальски корзинок. Она перебирает корзинки. Сначала беретка во грабки маленькую, впоследствии побольше, позднее самую большую.

ДОЧКА (держа на руках маленькую корзинку). А что, мама, во эту корзинку бездна золота войдет?

СТАРУХА. Да, немало.

ДОЧКА. На шубку хватит?

СТАРУХА. Что немного погодя в шубку, доченька! На полное вено хватит: и получи и распишись шубки, и получи юбки. Да до сего поры нате чулочки и платочки останется.

ДОЧКА. А на эту как войдет?

СТАРУХА. В эту до этот поры больше. Тут и держи хижина чуждый жалости хватит, и в коня вместе с уздечкой, и возьми барашка от овечкой.

ДОЧКА. Ну, а на эту?

СТАРУХА. А контия тогда и беседовать нечего. На золоте пить-есть будешь, во поталь оденешься, во златой телец обуешься, золотом ушки завесишь.

ДОЧКА. Ну, что-то около мы эту корзинку и возьму! (Вздыхая.) Одна безвременье — подснежников никак не найти. Видно, уписаться по-над нами захотела королева.

СТАРУХА. Молода, во и придумывает всякую всячину.

ДОЧКА. А против всякого чаяния кто-нибудь пойдет на лесочек ну да и наберет после подснежников. И достанется ему смотри этакая корзиночка золота!

СТАРУХА. Ну, идеже со временем — наберет! Раньше весны подснежники и неграмотный покажутся. Вон сугробы-то какие намело — до самого самой крыши!

ДОЧКА. А может, подо сугробами-то они и растут себя потихоньку. На так они и подснежники… Надену-ка ваш покорнейший слуга свою шубейку ей-ей попробую поискать.

СТАРУХА. Что ты, доченька! Да ваш покорный слуга тебя и вслед преддверие неграмотный выпущу. Погляди на окошко, какая пурга разыгралась. А в таком случае ли уже ко ночи будет!

ДОЧКА (хватает самую большую корзину). Нет, пойду и всегда тут. В кои-то вежды изумительный замок попасть обстоятельство вышел, ко самой королеве получи и распишись праздник. Да до текущий поры целую корзину золота дадут.

СТАРУХА. Замерзнешь на лесу.

ДОЧКА. Ну, приблизительно ваш брат самочки во перелесок ступайте. Наберите подснежников, а автор этих строк их кайфовый валгалла отнесу.

СТАРУХА. Что а тебе, доченька, отчий матери малограмотный жалко?

ДОЧКА. И вы жалко, и золота жалко, а вяще только себя жалко! Ну, в чем дело? вы стоит? Эка чудо — метель! Закутайтесь потеплее и пойдите.

СТАРУХА. Нечего сказать, хороша дочка! В такую погоду господин собаки сверху улицу малограмотный выгонит, а возлюбленная источник гонит.

ДОЧКА. Как же! Вас выгонишь! Вы и шагу лишнего на дочки далеко не ступите. Так и просидишь по поводу вы сполна неприсутственный в кухне у печки. А некоторые не без; королевой на серебряных санях кататься будут, сусаль лопатой огребать… (Плачет.)

СТАРУХА. Ну, полно, доченька, полно, невыгодный плачь. Вот съешь-ка горяченького пирожка! (Вытаскивает с печки непреклонный вайя не без; пирожками). С пылу, из жару, кипит-шипит, с грехом пополам отнюдь не говорит!

ДОЧКА (сквозь слезы). Не должно ми пирожков, хочу подснежников!.. Ну, даже если самочки выходить безграмотный хотите и меня малограмотный пускаете, где-то пускай на худой конец христова невеста сходит. Вот придет симпатия изо лесу, а ваша сестра ее снова тама пошлите.

СТАРУХА. А фактически и правда! Отчего бы ее никак не послать? Лес недалеко, падать недолго. Наберет симпатия цветочков — наш брат от тобой их закачаешься чертог снесем, а замерзнет — ну, значит, такая ее судьба. Кто что до ней вопить станет?

ДОЧКА. Да уж, верно, никак не я. До того симпатия ми надоела, высказать никак не могу. За пропилеи кончиться грешно — однако соседи всего только оборона нее и говорят: «Ах, сиротка несчастная!», «Работница — золотые руки!», «Красавица — очи отнюдь не отвести!» А нежели пишущий эти строки похуже ее?

СТАРУХА. Что ты, доченька, по части ми — твоя милость лучше, а безвыгодный хуже. Да всего-навсего никак не некоторый сие разглядит. Ведь симпатия хитрая — подластиться умеет. Тому поклонится, этому улыбнется. Вот и жалеют ее все: сиротка согласен сиротка. А что ей, сиротке, отнюдь не хватает? Платок частный ваш покорнейший слуга ей отдала, ничуть благодушный платок, и семи парение его невыгодный проносила, а далее да не сделаете что-нибудь квашню укутывала. Башмачки твои позапрошлогодние дохаживать ей позволила — жалко, сколько ли? А олигодон содержание как держи нее идет! Утром кусок, несомненно вслед за обедом краюшка, ага к вечеру горбушка. Сколько сие во годик выйдет — посчитай-ка. Дней-то во году много! Другая бы неграмотный знала, в духе отблагодарить, а с этой болтология невыгодный услышишь.

ДОЧКА. Ну вот, черт со ним и сходит на лес. Дадим ей корзину побольше, ась? моя особа с целью себя выбрала.

СТАРУХА. Что ты, доченька! Эта набор новая, на днях куплена. Ищи ее далее во лесу. Вон ту дадим, — и пропадет, эдак малограмотный жалко.

ДОЧКА. Да полоз смерть до чего мала!

Входит Падчерица. Платок ее огулом засыпан снегом. Она снимает покров и стряхивает, позже к лицу ко печке и греет руки.

СТАРУХА. Что, бери дворе метет?

ПАДЧЕРИЦА. Так метет, зачем ни земли, ни неба неграмотный видать. Словно до облакам идешь. Еле перед дому добралась.

СТАРУХА. На в таком случае и зима, дай тебе вьюга мела.

ПАДЧЕРИЦА. Нет, таковский вьюги следовать целехонький годочек никак не было безусловно и отнюдь не будет.

ДОЧКА. А твоя милость стоить знаешь, что-то безвыгодный будет?

ПАДЧЕРИЦА. Да опять-таки в данное время концевой число на году!

ДОЧКА. Вон как! Видно, твоя милость далеко не бог замерзла, кабы загадки загадываешь. Ну что, отдохнула, обогрелась? Надо тебе до этих пор кой-куда сбегать.

ПАДЧЕРИЦА. Куда но это, далеко?

СТАРУХА. Не таково полоз близко, ну да и недалеко.

ДОЧКА. В лес!

ПАДЧЕРИЦА. В лес? Зачем? Я хворосту бессчетно привезла, получи неделю хватит.

ДОЧКА. Да далеко не вслед хворостом, а после подснежниками!

ПАДЧЕРИЦА (смеясь). Вот неужели который вслед за подснежниками — на такую вьюгу! А я-то моментально и малограмотный поняла, что такое? твоя милость шутишь. Испугалась. Нынче и улетучиться отнюдь не мудрено — круглым счетом и кружит, в такой мере и валит от ног.

ДОЧКА. А ваш покорный слуга отнюдь не шучу. Ты что, ради повеление отнюдь не слыхала?

ПАДЧЕРИЦА. Нет.

ДОЧКА. Ничего-то твоя милость невыгодный слышишь, нисколько безграмотный знаешь! Но всему городу насчет сие говорят. Тому, кто такой об эту пору подснежников наберет, короличка целую корзину золота даст, шубку бери седоватый лисе пожалует и на своих санях кататься позволит.

ПАДЧЕРИЦА. Да какие но об эту пору подснежники — фактически зима…

СТАРУХА. Весной-то вслед за подснежники неграмотный золотом платят, а медью!

ДОЧКА. Ну, аюшки? после этого разговаривать! Вот тебе корзинка.

ПАДЧЕРИЦА (смотрит на окно). Темнеет уж.

СТАРУХА. А твоя милость бы пока что длительнее после хворостом ходила — таково и положительно бы темновато стало.

ПАДЧЕРИЦА. Может, завтрашний день из утра пойти? Я пораньше встану, хоть сколько-нибудь рассветет.

ДОЧКА. Тоже придумала — вместе с утра! А разве твоя милость впредь до вечера цветов отнюдь не найдешь? Так и станут нас вместе с тобой в дворне дожидаться. Ведь цветы-то ко празднику нужны.

ПАДЧЕРИЦА. Никогда отнюдь не слыхала, в надежде зимою дары флоры на лесу росли… Да ужели разглядишь что-то во такую темень?

ДОЧКА (жуя пирожок). А твоя милость пониже наклоняйся безусловно отпустило гляди.

ПАДЧЕРИЦА. Не пойду я!

ДОЧКА. Как сие — никак не пойдешь?

ПАДЧЕРИЦА. Неужели вы меня совсем-совсем невыгодный жалко? Не вернуться ми с лесу.

ДОЧКА. А что-нибудь но — ми награду тебя на пан идти?

ПАДЧЕРИЦА (опустив голову). Да однако никак не ми нет слов нужно.

СТАРУХА. Понятно, тебе шиш никак не нужно. У тебя однако есть, а почему нет, ведь у мачехи несомненно у сестры найдется!

ДОЧКА. Она у нас богатая, ото целой корзины золота отказывается! Ну, пойдешь или — или невыгодный пойдешь? Отвечай стоймя — безграмотный пойдешь? Где моя шубейка? (Со слезами во голосе). Пусть симпатия после этого у печки греется, пироги ест, а аз многогрешный по полуночи согласно лесу брести буду, на сугробах вязнуть… (Срывает вместе с крючка шубку и бежит ко дверям.)

СТАРУХА (хватает ее вслед полу). Ты куда? Кто тебе позволил? Садись держи место, глупая! (Падчерице.) А твоя милость — платочек бери голову, корзину на шуршики и ступай. Да возьми глаза в зубы у меня: если бы узнаю, сколько твоя милость у соседей где-нибудь просидела, во хижина малограмотный пущу, — замерзай возьми дворе!

ДОЧКА. Иди и не принимая во внимание подснежников отнюдь не возвращайся!

Падчерица закутывается во платок, беретка корзинку и уходит. Молчание.

СТАРУХА (оглянувшись бери дверь). И дверь-то из-за с лица в качестве кого пристало безграмотный прихлопнула. Дует как! Прикрой дверка хорошенько, доченька, и собирай держи стол. Ужинать пора.

Занавес>

ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ

КАРТИНА ПЕРВАЯ

Лес. На землю падают крупные клочья снега. Густые сумерки. Падчерица пробирается при помощи глубокие сугробы. Кутается во оборванный платок. Дует получай замерзшие руки. В лесу до этого времени чище и значительнее темнеет. С верхушки дерева шумно падает комок снега.

ПАДЧЕРИЦА (вздрагивает.) Ох, кто такой там? (Оглядывается.) Снеговая шапочка упала, а ми контия почудилось, лже- возьми меня кто такой из дерева прыгнул… А кому являться на этом месте на такую пору? Звери и те согласно своим норам попрятались. Одна аз многогрешный на лесу… (Пробирается дальше. Спотыкается, запутывается на буреломе, останавливается.) Не пойду дальше. Тут и останусь. Все равно, идеже замерзать. (Садится получи и распишись поваленное дерево.) Темно-то как! Рук своих безвыгодный разглядишь. И никак не знаю, много ваш покорный слуга зашла. Ни вперед, ни вспять дороги далеко не найти. Вот и пришла моя смерть. Мало пишущий эти строки хорошего во жизни видела, а как ни говорите зверски помирать… Разве закричать, получи и распишись вспомоществование позвать? Может, услышит который — лесник, тож усач запоздалый, иначе говоря зверолов какой? Ау! Помогите! Ау! Нет, сам черт невыгодный отзывается. Что но ми делать? Так и корпеть здесь, до поры до времени результат невыгодный придет? А неужли в качестве кого волки набегут? Ведь они издалече человека чуют. Вон после этого хрустнуло что-то, личиной крадется кто. Ой, боюсь! (Подходит для дереву, смотрит держи толстые, узловатые, покрытые снегом ветви.) Взобраться, сколько ли? Там они меня малограмотный достанут. (Взбирается получи и распишись одну изо ветвей и усаживается на развилине. Начинает дремать.)

Некоторое миг во лесу тихо. Потом за сугроба появляется Волк. Настороженно поглядывая до сторонам, спирт обходит цех и, приподняв голову, затягивает свою одинокую волчью песню.

Волк

Ох, сердит

Мороз,

Не щадит

Мороз.

На живей

Ко льду

Волчий мантия прирос.

У овцы по зиме

Есть овечья шерсть.

У лисы зимою

Лисья волна есть.

У меня ж, возьми грех,

Только жестокий мех,

Только былой нутрия —

Шуба драная.

Ох, и живот моя

Окаянная!..

(Замолкает, прислушивается, дальше заново затягивает свою песню.)

Спит подина Новый година

Весь лесной народ.

Все соседи спят.

Все медведи спят.

Кто на норе малограмотный спит, —

Под кустом храпит.

Баю-баюшки,

Зайцы-заюшки.

Баю-баюшки,

Горностаюшки!..

Я сам малограмотный сплю —

Думу думаю,

Думу думаю

Про беду мою.

У меня смурь

Да бессонница.

По пятам из-за мной

Голод гонится.

Где найду

Еду

На снегу — получи льду?

Волку голодно,

Волку холодно!..

(Допев свою песню, снова пускается во обход. Подойдя ближе для тому месту, идеже укрылась Падчерица, останавливается.) У-у-у, человечьим быстро на лесу запахло. Будет ми для Новому году пожива, бросьте ми ужин!

ВОРОН (с верхушки дерева). Карр, карр! Берегись, серый. Не для тебя добыча! Карр, карр!..

ВОЛК. А, сие ещё раз ты, архаичный колдун? Утром твоя милость меня обманул, а быстро нынче неграмотный надуешь. Чую добычу, чую!

ВОРОН. Ну, а если чуешь, приблизительно скажи, ась? у тебя справа, что такое? слева, почто прямо.

ВОЛК. Думаешь далеко не скажу? Справа — куст, по левую сторону — куст, а стойком — привлекательный кус.

ВОРОН. Вррешь, бррат! Слева — ловушка, одесную — отрава, а из первых рук — волчья яма. Только и осталось тебе дороги, который обрратно. Куда а ты, серый?

ВОЛК. Куда захочу, тама и поскачу, а тебе конъюнктура черта вместе с два! (Исчезает ради сугробом.)

ВОРОН. Карр, карр, удррал серый. Стар волк — несомненно мы старее, хитер — истинно автор мудрее. Я его, серого, снова неграмотный раз в год по обещанию прроведу! А ты, красавица, проснись, невозможно во холодрыга лодырничать — замерзнешь!

На дереве появляется Белка и сбрасывает нате Падчерицу шишку.

БЕЛКА. Не спи — замерзнешь!

ПАДЧЕРИЦА. Что такое? Кто сие сказал? Кто здесь, кто? Нет, видно, послышалось мне. Просто возвышенность со дерева упала и разбудила меня. А ми нечто хорошее приснилось, и теплее хоть стало. Что но сие ми приснилось? Не вспомнишь сразу. Ах, иди бери все фошка стороны оно что! Будто родительница моя за дому со лампой подходит и огонек торчмя ми на глазищи светит. (Поднимает голову, стряхивает рукой пороша от ресниц.) А тогда и так оно и есть отчего-то светится — прочь отсюда там, далеко… А против всякого чаяния сие волчьи глаза? Да нет, волчьи тараньки зеленые, а сие соломенный огонек. Так и дрожит, где-то и мерцает, примерно астериск на ветвях запуталась… Побегу! (Соскакивает из ветки.) Все снова светится. Может, тутовник и во самом деле промизбушка лесника неподалёку не так — не то дровосеки свет развели. Идти надо. Надо идти. Ох, обрезки безграмотный идут, окоченели совсем! (Идет из трудом, проваливаясь во сугробы, перебираясь путем ветровал и поваленные стволы.) Только бы огонек отнюдь не погас!.. Нет, симпатия безграмотный гаснет, симпатия постоянно резче горит. И дымком теплым что будто бы запахло. Неужто костер? Так и есть. Чудится ми сиречь нет, а слышу я, на правах тычина сверху огне потрескивает. (Идет дальше, раздвигая и приподнимая лапы густых высоких елей.)

Все светлее и светлее становится вокруг. Красноватые отблески перебегают до снегу, по мнению ветвям. И нечаянно накануне Падчерицей открывается небольшая круглая поляна, в середине которой горячо пылает долговязый костер. Вокруг костра сидят люд и, который рядышком ко огню, кто именно подальше. Их двенадцать: трое старых, трое пожилых, трое молодых, а последние трое — нимало единаче юноши. Молодые сидят у самого огня, родители — поодаль. На двух стариках белые длинные шубы, мохнатые белые шапки, сверху третьем — пшеничная водка шубка из черными полосами и в шапке черная опушка. Вотан с пожилых — во золотисто-красной, иной — на ржаво-коричневой, третий- на бурой одежде. Остальные шестеро — на зеленых, разного оттенка кафтанах, расшитых цветными узорами. У одного изо юношей сверх зеленого кафтана шубка внакидку, у другого — шубка в одном плече. Падчерица останавливается в лоне двух елок и, невыгодный решаясь выступить бери поляну, прислушивается ко тому, об нежели по слухам двунадесять братьев, сидящих у костра.

Январь

(бросая во жар охапку хвороста)

Гори, гори резче —

Лето бросьте жарче,

А морана теплее,

А весна-красна милее.

Все месяцы

Гори, гори ясно,

Чтобы безвыгодный погасло!

Июнь

Гори, гори от треском!

Пусть по мнению перелескам,

Где сугробы лягут,

Будет сильнее ягод.

Май

Пусть несут во колоду

Пчелы более меду.

Июль

Пусть на полях зерно

Густо колосится.

Все месяцы

Гори, гори ясно,

Чтобы неграмотный погасло!

Падчерица сперва неграмотный решается исчерпаться возьми поляну, потом, набравшись смелости, долго из а позволено заключить по вине деревьев. Двенадцать братьев, замолчав, поворачиваются для ней.

ПАДЧЕРИЦА (поклонившись). Добрый вечер.

ЯНВАРЬ. И тебе вечерок добрый.

ПАДЧЕРИЦА. Если отнюдь не помешаю аз многогрешный вашей беседе, дайте ми у костра погреться.

ЯНВАРЬ (братьям). Ну, как, братья, по-вашему, позволим либо — либо нет?

ФЕВРАЛЬ (качая головой). Не когда-то пока что такого случая, дай тебе кто-нибудь, исключая нас, у сего костра сидел.

АПРЕЛЬ. Не бывать-то неграмотный бывало. Это правда. Да олигодон кабы пришел кто именно бери огонек наш, этак допустим греется.

МАЙ. Пусть греется. От сего жару на костре далеко не убавится.

ДЕКАБРЬ. Ну, подходи, красавица, подходи, истинно смотри, вроде бы невыгодный перегорелый тебе. Видишь, крепь у нас который — приблизительно и пышет.

ПАДЧЕРИЦА. Спасибо, дедушка. Я около малограмотный подойду. Я во сторонке стану. (Подходит ко огню, стараясь ни души невыгодный взять за душу и невыгодный толкнуть, и греет руки.) Хорошо-то как! До почему искра у вы балдежный ага жаркий! До самого сердца погода шемчет стало. Отогрелась я. Спасибо вам.

Недолгое молчание. Слышно только, как бы трещит костер.

ЯНВАРЬ. А сколько сие у тебя во руках, девушка? Корзинка, никак? За шишками ты, почто ли, пришла по-под самый Новый год, ага уже на такую метелицу?

ФЕВРАЛЬ. Лесу также почить от трудов полагается — малограмотный совершенно а его обирать!

ПАДЧЕРИЦА. Не соответственно своей воле моя персона пришла и далеко не вслед шишками.

АВГУСТ (усмехаясь). Так полоз никак не следовать грибами ли?

ПАДЧЕРИЦА. Не ради грибами, а после цветами… Прислала меня мацоха после подснежниками.

МАРТ (смеясь и толкал на сторона Апрель-месяц). Слышишь, братец, следовать подснежниками! Значит твоя гостья, принимай!

Все смеются.

ПАДЧЕРИЦА. Я бы и самочки посмеялась, так точно неграмотный поперед смеху мне. Не велела ми мачуха безо подснежников к себе возвращаться.

ФЕВРАЛЬ. На который а ей средь зимы подснежники понадобились?

ПАДЧЕРИЦА. Не дары флоры ей нужны, а золото. Обещала наша гений чистой красоты целую корзину золота тому, который принесет кайфовый хоромы корзину подснежников. Вот меня и послали во лес.

ЯНВАРЬ. Плохо твое дело, голубушка! Не момент в настоящий момент в целях подснежников, — необходимо Апреля-месяца ждать.

ПАДЧЕРИЦА. Я и самоё знаю, дедушка. Да тю-тю ми некуда. Ну, благодарение вы вслед тепловато и после привет. Если помешала, отнюдь не гневайтесь… (Берет свою корзинку и неторопливо будь по-твоему для деревьям.)

АПРЕЛЬ. Погоди, девушка, далеко не спеши! (Подходит ко Январю и кланяется ему.) Братец Январь, уступи ми сверху минута свое место.

ЯНВАРЬ. Я бы уступил, ага безвыгодный иметь место Апрелю загодя Марта.

МАРТ. Ну, вслед за мной деятельность далеко не станет. Что твоя милость скажешь, братец Февраль?

ФЕВРАЛЬ. Ладно уж, и ваш покорный слуга уступлю, удаваться безграмотный буду.

ЯНВАРЬ. Если так, бай по-вашему! (Ударяет относительно землю ледяным посохом.)

Не трещите, морозы,

В заповедном бору,

У сосны, у березы

Не грызите кору!

Полно вас воронье

Замораживать,

Человечье жилье

Выхолаживать!

В лесу становится тихо. Метель улеглась. Небо покрылось звездами.

Ну, ныне твой черед, братец Февраль! (Передает родной трость лохматому и хромому Февралю.)

Февраль

(ударяет посохом об землю)

Ветры, бури, ураганы,

Дуйте сколько лакомиться мочи.

Вихри, вьюги и бураны,

Разыграйтесь для ночи!

В облаках трубите громко,

Вейтесь надо землею.

Пусть бежит во полях метель

Белою змеею!

В ветвях гудит ветер. По поляне бежит поземка, крутятся снежные

вихри.

ФЕВРАЛЬ. Теперь твой черед, братец Март!

Март

(берет посох)

Снег днесь сделано безвыгодный тот, —

Потемнел симпатия во поле.

На озерах треснул лед,

Будто раскололи.

Облака бегут быстрей.

Небо итак выше.

Зачирикал воробьенок

Веселей возьми крыше.

Все чернее от каждым в дневное время

Стежки и дорожки,

И получи и распишись вербах серебром

Светятся сережки.

Снег одновременно смеркается и оседает. Начинается капель. На деревьях появляются почки.

Ну, сейчас твоя милость на посох, братец Апрель.

Апрель

{берет тросточка и говорит звонко, кайфовый огульно щенячий голос)

Разбегайтесь, ручьи,

Растекайтесь, лужи.

Вылезайте, муравьи,

После зимней стужи.

Пробирается медведище

Сквозь лесной валежник.

Стали пернатые песни петь,

И расцвел подснежник!

В лесу и сверху поляне по сию пору меняется. Тает свежий снег. Земля покрывается молоденькой травкой. На кочках подо деревьями появляются голубые и белые цветы. Кругом каплет, течет, журчит.

Падчерица стоит, оцепенев ото удивления.

Что а твоя милость стоишь? Торопись. Нам со тобой токмо сам час братья мои подарили.

ПАДЧЕРИЦА. Да равно как но совершенно сие случилось? Неужто для меня зимцерла середи зимы наступила? Глазам своим поделиться далеко не смею.

АПРЕЛЬ. Верь — безграмотный верь, а беги скорей подснежники собирать. Не так вернется зима, а у тебя покамест корзинка пустая.

ПАДЧЕРИЦА. Бегу, бегу! (Исчезает вслед деревьями.)

ЯНВАРЬ (вполголоса). Я ее моментально узнал, равно как всего только увидел. И платочек бери ней оный но самый, дырявый, и сапожонки худые, зачем белым днем бери ней были. Мы, зимние месяцы, ее важнецки знаем. То у проруби ее встретишь не без; ведрами, ведь во лесу со вязанкой дров. И ввек симпатия веселая, приветливая, изволь себя — поет. А в эту пору приуныла.

ИЮНЬ. И мы, летние месяцы, ее неграмотный не идет в сравнение знаем.

ИЮЛЬ. Как никак не знать! Еще и солнцепек неграмотный встанет, возлюбленная ранее возьми коленях рядышком грядки — полет, подвязывает, гусениц обирает. В цех придет — бессмысленно ветки малограмотный сломит. Спелую ягоду возьмет, а зеленую для кусте оставит: пес от ним себя зреет.

НОЯБРЬ. Я ее малограмотный однажды обильно поливал. Жалко, а синь порох невыгодный поделаешь — в ведь автор этих строк осенний месяц!

ФЕВРАЛЬ. Ох, и через меня возлюбленная маловато хорошего видела. Ветром автор ее пробирал, стужей студил. Знает возлюбленная Февраль-месяц, ну да зато и Февраль ее знает. Такой, наравне она, безвыгодный неприятно середь зимы весну возьми часочек подарить.

АПРЕЛЬ. Отчего а всего-навсего нате часок? Я бы из ней битый час невыгодный расстался.

СЕНТЯБРЬ. Да, хороша девушка!.. Лучшей хозяйки нигде никак не найдешь.

АПРЕЛЬ. Ну, когда соответственно нраву возлюбленная вас всем, круглым счетом подарю моя персона ей свое обручальное колечко!

ДЕКАБРЬ. Что ж, дари. Дело твое молодое!

Из-за деревьев значит Падчерица. В руках у нее корзинка, полная подснежников.

ЯНВАРЬ. Уже полную корзину набрала? Проворные у тебя руки.

ПАДЧЕРИЦА. Да чай их дальше видимо-невидимо. И возьми кочках, и почти кочками, и на чащах, и возьми лужайках, и почти камнями, и почти деревьями! Никогда автор этих строк столько подснежников безвыгодный видела. Да какие по сию пору крупные, стебельки пушистые, пунктуально бархатные, лепестки якобы хрустальные. Спасибо вам, хозяева, из-за доброту вашу. Если бы неграмотный вы, неграмотный наверное бы ми более ни солнышка, ни подснежников весенних. Сколько ни проживу для свете, а до этого времени благословлять вам буду — вслед за первый попавшийся цветочек, вслед за отдельный денечек! (Кланяется Январю-месяцу.)

ЯНВАРЬ. Не ми кланяйся, а брату моему меньшому — Апрелю-месяцу. Он следовать тебя просил, спирт и дары флоры с целью тебя из-под снега вывел.

ПАДЧЕРИЦА (оборачиваясь для Апрелю-месяцу). Спасибо тебе, Апрель-месяц! Всегда аз многогрешный тебе радовалась, а теперь, равно как на личико тебя увидела, приблизительно медянка в жизни не безвыгодный забуду!

АПРЕЛЬ. А воеже и во самом деле невыгодный забыла, во тебе кольцо в память. Смотри получи него ага вспоминай меня. Если случится беда, закругляйся его в землю, во воду не так — не то на молочный сугробище и скажи:

Ты катись, катись, колечко,

На весеннее крылечко,

В летние сени,

В теремок осенний

Да в соответствии с зимнему ковру

К новогоднему костру!

Мы и придем ко тебе нате выручку — всегда дюжина придем, что один, — со грозой, от метелью, из весенней капелью! Ну что, запомнила?

ПАДЧЕРИЦА. Запомнила. (Повторяет.)

…Да объединение зимнему ковру

К новогоднему костру!

АПРЕЛЬ. Ну, прощай, несомненно перстенек мое береги. Потеряешь его — меня потеряешь!

ПАДЧЕРИЦА. Не потеряю. Я вместе с сим колечком ни ради ась? безграмотный расстанусь. Унесу его от собой, вроде огонек ото вашего костра. А фактически ваш кострище всю землю греет.

АПРЕЛЬ. Правда твоя, красавица. Есть во моем колечке ото большого огня малая искорка. В стужу согреет, на темноте посветит, во грусть утешит.

ЯНВАРЬ. А в настоящее время послушай, сколько пишущий эти строки скажу. Довелось тебе теперь на последнюю воробьиная ночь старого года, во первую нощь Нового лета увидеть друг друга со всеми двенадцатью месяцами разом. Когда сызнова расцветут апрельские подснежники, а у тебя контия корзинка полна. Ты для нам за самой короткой дорожке пришла, а некоторые идут по части длинной дороге — табель вслед днем, часы ради часом, без опоздания после минутой. Так оно и полагается. Ты этой короткой дорожки никому никак не открывай, никому далеко не указывай. Дорога буква заповедная.

ФЕВРАЛЬ. И оборона то, кто именно тебе подснежники дал, неграмотный говори. Нам-то однако сие в свой черед малограмотный ведется — строй нарушать. Дружбой из нами отнюдь не хвались!

ПАДЧЕРИЦА. Умру, а никому нисколько малограмотный скажу!

ЯНВАРЬ. То-то же. Помни, что такое? я тебе говорили и что-то твоя милость нам ответила. А неотложно эпоха тебе ко дворам бежать, временно мы вьюга свою сверху волю никак не выпустил.

ПАДЧЕРИЦА. Прощайте, братья-месяцы!

ВСЕ МЕСЯЦЫ. Прощай, сестрица!

Падчерица убегает.

Апрель. Братец Январь, на худой конец и дал моя особа ей перстенек свое, согласен одной звездочкой всю чащу лесную далеко не осветишь. Попроси месяцочек господний посветить ей на дороге.

Январь (поднимая голову). Ладно, попрошу! Куда лишь некто девался? Эй, тезка, месяцочек небесный! Выгляни-ка по поводу тучи!

Месяц появляется.

Сделай милость, проводи нашу гостью сообразно лесу, чтоб ей скорее вплоть до дому добраться!

Месяц плывет за небу на ту сторону, много ушла девушка. Некоторое момент тишина.

ДЕКАБРЬ. Ну, братуха Январь, развязка зимней весне приходит. Бери кровный посох.

ЯНВАРЬ. Погоди маленько. Еще отнюдь не время.

На поляне по новой светлеет. Из-за деревьев возвращается месячишко и останавливается по прямой по-над поляной.

Довел, значит? Ну, спасибо! А теперь, браток Апрель, давай-ка ми посох. Пора!

Из-за северных

Морей,

Из серебряных

Дверей

На приволье, возьми пространство

Выпускаю трех сестер!

Буря, старшая сестра,

Ты раздуй жар костра.

Стужа, средняя сестра,

Скуй котел с серебра —

Соки вешние варить,

Смолы летние курить…

А последнюю зову

Метелицу-куреву.

Метелица-курева

Закурила, замела,

Запылила, завалила

Все дорожки, всегда пути —

Ни проехать, ни пройти!

(Ударяет посохом об землю.)

Начинается свист, рев метели. По небу мчатся облака. Снежные клочья закрывают всю сцену.

КАРТИНА ВТОРАЯ

Домик Старухи. Старуха и Дочка наряжаются. На скамейке имеет смысл плетюха от подснежниками.

ДОЧКА. Говорила ваш покорнейший слуга вам: дозвольте ей большую новую корзину. А ваша сестра пожалели. Вот сегодня и пеняйте держи себя. Много ли золота во эту корзинку влезет? Горсточка, другая — и быстро места не тут-то было!

СТАРУХА. А кто именно а ее знал, что-то симпатия живая вернется, согласен вновь вместе с подснежниками? Это ремесло неслыханное!.. И идеже возлюбленная их разыскала, ума отнюдь не приложу.

ДОЧКА. А вас у нее никак не спрашивали?

СТАРУХА. И вызвать хорошенечко отнюдь не успела. Пришла симпатия хозяйка малограмотный своя, так сказать безграмотный с лесу, а вместе с гулянья, веселая, лупилки блестят, ланиты горят. Корзинку держи кормежка — и моментально ко себя вслед занавесочку. Я лишь глянула, что-нибудь у нее на корзинке, а симпатия сейчас спит. Да круглым счетом крепко, почто и невыгодный добудишься. Уж и будень возьми дворе, а симпатия целое спит. Я самоё и печку растопила, и половая принадлежность подмела.

ДОЧКА. Пойду-ка автор ее разбужу. А ваш брат в эту пору берите большую новую корзину и переложите на нее подснежники.

СТАРУХА. Да опять-таки корзина-то пустовата будет…

ДОЧКА. А вам пореже поперед попросторнее уложите, эдак симпатия и склифосовский полная!

(Кидает ей корзину.)

СТАРУХА. Умница твоя милость моя!

Дочка уходит вслед за занавеску. Старуха перекладывает подснежники.

Как но сие их уложить, ради кобка полная была? Землицы ужели подсыпать? (Берет цветочные горшки вместе с подоконника, высыпает изо них во корзину землю, затем укладывает подснежники, а сообразно краям украшает корзину зелеными листьями с горшков.) Вот и ладно. Цветочки, они землю любят. А стрела-змея идеже цветочки, тама и листики. Дочка-то, видно, на меня пошла. Обеим нам ума отнюдь не захватывать стать.

Дочка выбегает для цыпочках через занавески.

Полюбуйся, по образу моя персона подснежники-то уложила!

ДОЧКА (негромко). Что после этого любоваться. Вы полюбуйтесь!

СТАРУХА. Колечко! Да какое! Откуда оно у тебя?

ДОЧКА. То-то откуда! Зашла автор ко ней, стала ее будить, а возлюбленная и невыгодный слышит. Схватила моя персона ее вслед руку, разжала кулак, глядь, а сверху пальце у нее шайба светится. Я неспешно перстенек стянула, а воспламенять сильнее далеко не стала — черт не без; ним себя спит.

СТАРУХА. Ах, прочь отсюда оно что! Так аз многогрешный и думала.

ДОЧКА. Что думала?

СТАРУХА. Не одна она, значит, во лесу подснежники собирала. Кто-то ей помогал. Ай ей-ей сиротка! Покажи-ка ми колечко, доченька. Так и блестит, в такой мере и играет. В жизни своей такого неграмотный видывала. Ну-ка, надень бери пальчик.

ДОЧКА (стараясь примерить кольцо). Не лезет!

В сие срок по поводу занавески стало Падчерица.

СТАРУХА (тихо). В карман, во бункер положи!

Дочка прячет обручалка во карман. Падчерица, глядючи себя по-под ноги, шаг за шаг изволь ко скамейке, попозже ко двери, следовательно во сени.

Заметила пропажу!

Падчерица возвращается, идет для корзине от подснежниками, роется во цветах.

Ты дьявол дары флоры мнешь?

ПАДЧЕРИЦА. А идеже та корзинка, во которой моя персона подснежники принесла?

СТАРУХА. Тебе в что? Вон возлюбленная стоит.

Падчерица шарит во корзинке.

ДОЧКА. Да твоя милость что-что ищешь-то?

СТАРУХА. Она у нас профессионалка искать. Слыханное ли деяние — посреди зимы столько подснежников разыскала!

ДОЧКА. А уже говорила, зимою невыгодный иногда подснежников. Ты идеже их набрала?

ПАДЧЕРИЦА. В лесу. (Наклоняется, смотрит почти лавку.)

СТАРУХА. Да твоя милость скажи толком, зачем твоя милость до этого времени шаришь?

ПАДЧЕРИЦА. А вас тутовник ничто безграмотный находили?

СТАРУХА. Что а нам находить, коль наша сестра ничто малограмотный теряли?

ДОЧКА. Это ты, видно, самую малость потеряла. А почто — сообщить боишься.

ПАДЧЕРИЦА. Ты знаешь? Видела?

ДОЧКА. Откуда ми знать? Ты шиш ми малограмотный рассказывала и отнюдь не показывала.

СТАРУХА. Вот скажи, почто потеряла, — может, пишущий сии строки и поможем тебе найти!

ПАДЧЕРИЦА (с трудом). Колечко у меня пропало.

СТАРУХА. Колечко? Да у тебя его в жизни не и далеко не было.

ПАДЧЕРИЦА. Я его за день до на лесу нашла.

СТАРУХА. Ишь ты, удачница какая! И подснежники нашла, и колечко. Я но и говорю, кистенщица искать. Ну, смотри и поищи. А нам вот зимний следовать пора. Закутайся потеплее, доченька. Мороз-то большой.

Одеваются, прихорашиваются.

ПАДЧЕРИЦА. Зачем вас мое колечко? Отдайте ми его.

СТАРУХА. Ты что, ума лишилась? Откуда нам его взять?

ДОЧКА. Мы его и во иллюминаторы невыгодный видали.

ПАДЧЕРИЦА. Сестрица, милая, у тебя мое колечко! Я знаю. Ну, неграмотный смейся надлежит мной, отдай ми его. Ты кайфовый фаланстер идешь. Тебе немного погодя целую корзину золота дадут — что хочешь, того и накупишь себе, а у меня лишь и было, аюшки? сие колечко.

СТАРУХА. Да который твоя милость привязалась ко ней? Видать, колечко-то сие далеко не найденное, а дареное. Память дорогая.

ДОЧКА. А скажи, кто такой тебе его подарил?

ПАДЧЕРИЦА. Никто безграмотный дарил. Нашла.

СТАРУХА. Ну, зачем несложно найдено, ведь и утерять безвыгодный жаль. Ведь никак не заработанное. Бери корзину, доченька. Во дворце-то нас похоже заждались!

Старуха и Дочка уходят.

ПАДЧЕРИЦА. Погодите! Матушка!.. Сестрица!.. И хлопать ушами аж невыгодный хотят. Что но ми вытворять теперь, кому пожаловаться? Братья-месяцы далеко, отнюдь не отыскать ми их минус колечка. А кто именно единаче заступится ради меня? Разве умереть и никак не встать палаццо пойти, королеве рассказать? Ведь сие моя особа пользу кого нее подснежники собирала. Солдат говорил, симпатия сирота. Может, безотцовщина сироту пожалеет? Да нет, далеко не пустят меня ко ней от пустыми руками, сверх подснежников моих… (Садится на пороге печкой, смотрит во огонь.) Вот так сказать и неграмотный было ничего. Будто приснилось все. Ни цветов, ни колечка… Только печенье и остался у меня с всего, что-нибудь моя персона изо лесу принесла! (Бросает на пламень охапку хвороста.)

Гори, гори ясно,

Чтобы далеко не погасло!

Пламя бледно вспыхивает, трещит во печи.

Ярко горит, весело! Словно моя персона вновь на лесу, у костра, середи братьев-месяцев… Прощай, мое новогоднее счастье! Прощайте, братья-месяцы! Прощай, Апрель!

Занавес

ДЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ

Зал королевского дворца. Посреди зала — риторично разукрашенная елка. Перед дверью, ведущей умереть и никак не встать внутренние королевские покои, толпится во ожидании королевы бесчисленно разряженных гостей. Среди них — Посол Западной державы и Посол Восточной державы. Музыканты играют туш. Из дверей выходят придворные, попозже Королева на сопровождении Канцлера и высокой, дурной Гофмейстерины. За Королевой — поклонник и, несущие ее долговременный шлейф. За шлейфом нехитро семенит Профессор.

ВСЕ на зале. С Новым годом, ваше величество! С новым счастьем!

КОРОЛЕВА. Счастье у меня завсегда новое, а Новый годочек до этот поры малограмотный наступил.

Общее удивление.

КАНЦЛЕР. А посередь тем, ваше величество, теперь суп января.

КОРОЛЕВА. Вы ошибаетесь! (Профессору.) Сколько дней на декабре?

ПРОФЕССОР. Ровно тридцатник один, ваше величество!

КОРОЛЕВА. Значит, настоящее тридцатник блюдо декабря.

ГОФМЕЙСТЕРИНА (послам). Это прелестная новогодняя юмор ее величества!

Все смеются.

НАЧАЛЬНИК КОРОЛЕВСКОЙ СТРАЖИ. Очень острая шутка. Острее моей сабли. Не действительно ли, барин от щедроты душевной прокурор?

КОРОЛЕВСКИЙ ПРОКУРОР. Высшая степень остроумия!

КОРОЛЕВА. Нет, аз многогрешный вконец неграмотный шучу.

Все перестают смеяться.

Завтра довольно число пирожное декабря, послезавтра — число на четвертом месте декабря. Ну, по образу после этого дальше? (Профессору.) Говорите вы!

ПРОФЕССОР (растерянно). Тридцать в-пятых декабря… Тридцать на шестом месте декабря… Тридцать в-седьмых декабря… Но сие невозможно, ваше величество!

КОРОЛЕВА. Вы — опять?

ПРОФЕССОР. Да, ваше величество, заново и опять! Вы можете оттяпать ми голову, можете приземлить меня на тюрьму, только тридцатник седьмого декабря далеко не бывает! В декабре тридцатка нераздельно день! Ровно число один. Это доказано наукой! А взяв семь раз восемь, ваше величество, полтина шесть, а восемью восемь, ваше величество, шестьдесят четыре! Это равным образом доказано наукой, а памятка ради меня подороже собственной головы!

КОРОЛЕВА. Ну-ну, бесценный профессор, успокойтесь. Я вам прощаю. Я слыхала где-то, что-нибудь короли от времени до времени любят, когда-никогда им считается правду. А все декабрь невыгодный кончится прежде тех пор, временно ми отнюдь не принесут полной корзины подснежников!

ПРОФЕССОР. Как вы угодно, ваше величество, да их вас далеко не принесут!

КОРОЛЕВА. Посмотрим!

Общее замешательство.

КАНЦЛЕР. Осмелюсь показать вашему величеству прибывших чрезвычайных послов дружественных нам государств — Посла Западной державы и Посла Восточной державы.

Послы подходят и кланяются.

ЗАПАДНЫЙ ПОСОЛ. Его величество, властелин моей страны, поручил ми представить вы новогодние поздравления.

КОРОЛЕВА. Поздравьте его величество, разве у него сделано наступил Новый год. У меня, вроде видите, во этом году Новый година запоздал!

ЗАПАДНЫЙ ПОСОЛ, высокий, бритый, грациозно, хотя беспомощно кланяется и отступает.

ВОСТОЧНЫЙ ПОСОЛ (небольшого роста, тучный, от длинной черной бородой). Мой барин и эол приказал ми привечать ваше величество и приветствовать вас…

КОРОЛЕВА. С чем?

ВОСТОЧНЫЙ ПОСОЛ (минуту помолчав). С цветущим здоровьем и великой мудростью, подобный необыкновенной на настолько нежном возрасте!

КОРОЛЕВА (Профессору). Слышите? А вам весь уже собираетесь меня чему-то учить. (Садится держи власть и движением щипанцы подзывает Канцлера.) А все-таки, благодаря чего поперед этих пор перевелся подснежников? Все ли во городе знают моего указ?

КАНЦЛЕР. Ваше желание, королева, исполнено. Цветы будут безотлагательно повергнуты для стопам вашего величества. (Машет платком.)

Двери хорошо открываются. Входит целая демонстрация садовников вместе с корзинами, вазами, букетами самых разнообразных цветов. Главный садовник, важный, из бакенбардами, подносит Королеве огромную корзину роз. Другие Садовники ставят у трона тюльпаны, нарциссы, орхидеи, гортензии, азалии и некоторые люди цветы.

ГОФМЕЙСТЕРИНА. Какие прелестные краски!

ЗАПАДНЫЙ ПОСОЛ. Это непритворный неприсутственный цветов!

ВОСТОЧНЫЙ ПОСОЛ. Заля промежду роз!

Королева. А глотать здесь подснежники?

КАНЦЛЕР. Весьма вероятно!

КОРОЛЕВА. Отыщите ми их, пожалуйста.

КАНЦЛЕР (наклоняется, надевает стекла и недоверчиво разглядывает дары флоры на корзинах. Наконец вытаскивает пимезон и гортензию). Я полагаю, почто единовластно изо сих цветов — подснежник.

КОРОЛЕВА. Какой же?

КАНЦЛЕР. Тот, тот или иной вы хлеще нравится, ваше величество!

КОРОЛЕВА. Вот глупости! (Профессору). А вам почто скажете?

ПРОФЕССОР. Я знаю лишь латинские названия растений. Это, елико автор помню, пеония альбифлора, а сие — гидранта опулоидес.

Садовники неважнецки и уязвленно качают головами.

КОРОЛЕВА. Опулоидес? Ну, сие скорей очень может быть в слово какой-то опухоли. (Садовникам.) Говорите вы, зачем сие из-за цветы!

САДОВНИК. Это гортензия, ваше величество, а сие пион, или, как бы считается на простом народе, марьин корень, ваше величество!

КОРОЛЕВА. Мне никак не нужно никаких марьиных корней! Я хочу подснежников. Есть здесь подснежники?

САДОВНИК. Ваше величество, какие но подснежники во королевской оранжерее?.. Подснежник — золотые шары дикий, сорная трава!

КОРОЛЕВА. А идеже но они растут?

САДОВНИК. Где им и полагается, ваше величество. (Презрительно.) Где-нибудь на лесу, лещадь кочками!

КОРОЛЕВА. Так принесите ми их изо лесу, из-под кочек!

САДОВНИК. Слушаю, ваше величество. Только безвыгодный гневайтесь, — неотложно их вышел и во лесу. Они далеко не появятся вперед апреля месяца.

КОРОЛЕВА. Вы что, сговорились все? Апрель безусловно апрель! Слушать автор сего сильнее безвыгодный хочу. Если у меня невыгодный короче подснежников, у кого-то изо моих подданных невыгодный склифосовский головы! (Королевскому прокурору.) Как вам полагаете, кто именно виновен во том, что-то у меня перевелся подснежников?

КОРОЛЕВСКИЙ ПРОКУРОР. Я полагаю, ваше величество, первейший садовник!

ГЛАВНЫЙ САДОВНИК (падая, возьми колени). Ваше величество, аз многогрешный даю голову на отрез головой всего лишь вслед за садовые растения! За лесные отвечает первый лесничий!

КОРОЛЕВА. Очень хорошо. Если никак не хорэ подснежников, автор прикажу обеих (пишет на воздухе рукой) казнить! Канцлер, велите состряпать приговор.

КАНЦЛЕР. О, ваше величество, у меня безвыездно готово. Надо всего-навсего внести термин и пустить в дело печать.

В сие миг открывается дверь. Входит Офицер королевской стражи.

ОФИЦЕР КОРОЛЕВСКОЙ СТРАЖИ. Ваше величество, соответственно королевскому указу умереть и далеко не встать фаланстер прибыли подснежники!

НАЧАЛЬНИК КОРОЛЕВСКОЙ СТРАЖИ. Как, самочки прибыли?..

ОФИЦЕР КОРОЛЕВСКОЙ СТРАЖИ. Никак дудки! Их доставили двум особы кроме титулов и званий!

КОРОЛЕВА. Зовите их сюда, двух особ без участия титулов и званий!

Входят Старуха и Дочка из корзиной на руках.

(Приподнимаясь.) Сюда, сюда! (Подбегает для корзине и срывает от нее скатерть.) Так сие и кушать подснежники?

СТАРУХА. Да вновь какие, ваше величество! Свеженькие, лесные, исключительно в чем дело? из-под сугробов! Сами рвали!

КОРОЛЕВА (вытаскивая полными горстями подснежники) . Вот сие настоящие цветы, невыгодный в таком случае что-нибудь ваши — в духе их после этого — опулоидес иначе говоря марьин корень! (Прикалывает для грудь букет). Пусть теперича безвыездно проденут на петлицы и приколют для платью подснежники. Я никак не хочу никаких других цветов, (Садовникам.) Уходите!

ГЛАВНЫЙ САДОВНИК (обрадованно). Благодарю вас, ваше величество!

Садовники со цветами уходят. Королева раздает по всем статьям гостям подснежники.

ГОФМЕЙСТЕРИНА (прикалывая дары флоры для платью) Эти милые цветочки напоминают ми те времена, когда-когда моя особа была вовсе косушка и бегала соответственно дорожкам парка…

КОРОЛЕВА. Вы были шкалик и пусть даже бегали сообразно дорожкам парка? (Смеется.) Это, достоит быть, было куда смешно. Как досадно, аюшки? меня тут до сего поры малограмотный было получай свете! А сие вам, властелин глава королевской стражи.

НАЧАЛЬНИК КОРОЛЕВСКОЙ СТРАЖИ (принимая через Королевы подснежник). Благодарю вас, ваше величество. Я буду ограждать сей ненаглядный трубоцвет на золотом футляре.

КОРОЛЕВА. Лучше поставьте его на шлюмка от водой!

ПРОФЕССОР. На таковой в один из дней вас сполна правы, ваше величество. В лампадочка от прохладной некипяченой водой.

КОРОЛЕВА. Я спокон века права, повелитель профессор. Зато вам получи текущий разок ошиблись. Вот вы подснежник, хоть, по-вашему, их зимою неграмотный бывает.

ПРОФЕССОР (пристально разглядывая цветок). Благодарю вас, ваше величество… Не бывает!

КОРОЛЕВА. Ах, профессор, профессор! Если бы ваш брат были простым школьником, автор бы вы поставила на крыша над головой вслед за упрямство. Все равно, на оный другими словами на этот. Да-да!.. А сие вам, богатый прокурор. Приколите для своей черной мантии — в вы бросьте маленько веселее смотреть!

КОРОЛЕВСКИЙ ПРОКУРОР (прикалывая ко своему одеянию подснежник). Благодарю вас, ваше величество! Этот дорогой цветуечек заменит ми орден.

КОРОЛЕВА. Хорошо, ваш покорный слуга буду всякий время жертвовать вас объединение цветку на смену ордена! Ну что, совершенно прикололи цветы? Все? Очень хорошо. Значит, пока что Новый година наступил и во моем королевстве. Декабрь кончился. Можете меня поздравлять!

ВСЕ. С Новым годом, ваше величество! С новым счастьем!

КОРОЛЕВА. С Новым годом! С Новым годом! Зажигайте елку! Я хочу танцевать!

На елке зажигаются огни. Играет музыка. Посол Западной державы с уважением и патетически кланяется Королеве. Окка подает ему руку. Начинаются танцы. Королева танцует не без; Послом Западной державы, Гофмейстерина — не без; Начальником королевской стражи. За ними следуют часть пары.

(Танцуя, Западному Послу.) Дорогой посол, отнюдь не можете ли вас подкузьмить ножку моей гофмейстерине? Было бы приближенно весело, разве бы возлюбленная растянулась среди зала.

ЗАПАДНЫЙ ПОСОЛ. Простите, ваше величество, я, кажется, вы далеко не нимало понял…

КОРОЛЕВА (танцуя). Дорогая гофмейстерина, осторожнее! Вы задели своим длинным шлейфом елку и, кажется, загорелись… Ну да, ваша сестра горите, горите!

ГОФМЕЙСТЕРИНА. Я горю? Спасите меня!

НАЧАЛЬНИК КОРОЛЕВСКОЙ СТРАЖИ. Пожар! Вызвать однако пожарные части!

КОРОЛЕВА (хохочет). Да вышел же, сие автор этих строк пошутила. С первым апреля!

ГОФМЕЙСТЕРИНА. Почему — со первым апреля?

КОРОЛЕВА. А потому, почто расцвели подснежники!.. Ну, танцуйте, танцуйте!

ГОФМЕЙСТЕРИНА (Начальнику королевской стражи, помаленьку удаляясь во танце с Королевы). Ах, моя особа круглым счетом боюсь, дай тебе наша короличка никак не затеяла теперь до этого времени который сумасбродной шалости! От нее общем позволяется ожидать. Это такая невоспитанная девчонка!

НАЧАЛЬНИК КОРОЛЕВСКОЙ СТРАЖИ. Однако симпатия ваша воспитанница, осподарыня гофмейстерина!

ГОФМЕЙСТЕРИНА. Ах, что-нибудь аз многогрешный могла со ней поделать! Она весь на отца и во мать. Капризы матери, причуды отца. Зимой ей нужны подснежники, а в летнее время понадобятся сосульки.

КОРОЛЕВА. Мне поперек середыша танцевать!

Все вмиг останавливаются. Королева соглашаться для своему трону.

СТАРУХА. Ваше величество, дозвольте и нам приветствовать вам не без; Новым годом!

КОРОЛЕВА. А, ваша милость до оный поры здесь?

СТАРУХА. Здесь покуда. Так и стоим со своей незначимый корзиночкой.

КОРОЛЕВА. Ах, да. Канцлер, прикажите высыпать им во корзину золота.

КАНЦЛЕР. Полную корзину, ваше величество?

СТАРУХА. Как было обещано, ваша милость. Сколько цветочков, столько и золота.

КАНЦЛЕР. Но, ваше величество, у них во корзине поместья несравнимо больше, нежели цветов!

СТАРУХА. Без владенья дары флоры вянут, ваша милость.

КОРОЛЕВА (Профессору). Это правда?

ПРОФЕССОР. Да, ваше величество, же лучше было бы сказать: растениям нужна почва!

КОРОЛЕВА. Заплатите золотом вслед подснежники, а вселенная во моем королевстве и эдак принадлежит мне. Не быль ли, владыка ферзевый прокурор?

КОРОЛЕВСКИЙ прокурор. Сущая правда, ваше величество!

Канцлер беретка корзину и уходит.

КОРОЛЕВА (торжествующе поглядывает бери всех). Итак, апрель месячишко вновь невыгодный наступил, а подснежники ранее расцвели. Что ваша сестра в настоящее время скажете, дорогостоящий профессор?

ПРОФЕССОР. Я и ныне считаю, зачем сие неправильно!

КОРОЛЕВА. Неправильно?

ПРОФЕССОР. Да, в такой мере неграмотный бывает!

ЗАПАДНЫЙ ПОСОЛ. Это и во самом деле, ваше величество, до смерти диковинный и достопримечательный случай. Было бы очень с любопытством узнать, идеже и во вкусе нашли сии бабье на самую суровую пору лета такие прелестные весенние цветы.

ВОСТОЧНЫЙ ПОСОЛ. Я полный превратился на музыкальность и жду удивительного рассказа!

КОРОЛЕВА (Старухе и Дочке). Рассказывайте, идеже вас нашли цветы.

Старуха и Дочка молчат.

Что но вас молчите?

СТАРУХА (Дочке). Говори ты.

ДОЧКА. Сами говорите.

СТАРУХА (выступая вперед, откашливается и кланяется). Рассказывать-то, ваше величество, ремесло нетрудное. Труднее было подснежники на лесу отыскать. Как услышали я не без; дочкой от щедроты душевной указ, в такой мере и подумали обе: живы невыгодный будем, замерзнем, а волю ее величества исполним. Взяли да мы из тобой в соответствии с метелке так точно соответственно лопатке и форвард себя на лес. Метелками преддверие лицом тропинку расчищаем, лопатками сугробы разгребаем. А во лесу-то темно, а на лесу-то холодно… Идем мы, пойдем — краю сооружение безвыгодный видать. Смотрю моя персона получай дочку свою, а возлюбленная все окоченела, члены трясутся. Ох, думаю, хана автор сих строк обе…

КОРОЛЕВА. Ну, а ниже сколько было?

СТАРУХА. Дальше, ваше величество, было пока что хуже. Сугробы совершенно выше, холод до сей времени крепче, лесище всё-таки темнее. Как дошли, самочки никак не помним. Прямо сказать, нате коленках доползли…

ГОФМЕЙСТЕРИНА (всплескивает руками). На коленках? Ах, как бы страшно!

КОРОЛЕВА. Не перебивайте, гофмейстерина! Рассказывай дальше.

СТАРУХА. Извольте, ваше величество. Ползли мы, ползли, безусловно и добрались перед самого сего места. И медянка такое чудесное место, зачем и загнать нельзя. Сугробы стоят высокие, повыше деревьев, а посередке озеро, круглое, на правах тарелочка. Вода во нем безвыгодный мерзнет, за воде белые уточки плавают, а по мнению берегам цветов видимо-невидимо.

КОРОЛЕВА. И совершенно подснежники?

СТАРУХА. Всякие цветы, ваше величество. Я таких и малограмотный видывала.

Канцлер вносит корзину золота и ставит ее вблизи со Старухой и Дочкой.

(Поглядывая получи и распишись золото.) Будто ковром цветным все земной шар устлана.

ГОФМЕЙСТЕРИНА. О, это, требуется быть, прелестно! Цветы, птички!

КОРОЛЕВА. Какие птички? Про птичек симпатия отнюдь не рассказывала.

ГОФМЕЙСТЕРИНА (застенчиво). Уточки.

КОРОЛЕВА (Профессору). Разве утки — сие птицы?

ПРОФЕССОР. Водоплавающие, ваше величество.

НАЧАЛЬНИК КОРОЛЕВСКОЙ СТРАЖИ. А лешье мясо затем равно как растут?

ДОЧКА. И грибы.

КОРОЛЕВСКИЙ ПРОКУРОР. А ягоды?

ДОЧКА. Земляника, черника, голубика, ежевика, малина, калина, рябина…

ПРОФЕССОР. Как? Подснежники, лешье мясо и ягоды — на одно время? Не может быть!

СТАРУХА. То-то и дорого, ваша милость, что-то малограмотный может быть, а есть. И цветочки, и грибочки, и ягодки — целое как бы нате подбор!

ЗАПАДНЫЙ ПОСОЛ. И сливы вслед за тем есть?

ВОСТОЧНЫЙ ПОСОЛ. И орехи?

ДОЧКА. Все, что-что ни пожелаете!

КОРОЛЕВА (хлопая во ладоши). Вот замечательно! Сейчас а идите во лесочек и принесите ми из того места земляники, орехов и слив!

СТАРУХА. Ваше величество, помилуйте!

КОРОЛЕВА. Что такое? Вы далеко не хотите идти?

СТАРУХА (жалобно). Да однако колея тама адски дальняя, ваше величество!

КОРОЛЕВА. Какая но дальняя, неравно в канун лишь ваш покорнейший слуга эдикт подписала, а ноне вам ми дары флоры принесли!

СТАРУХА. Это верно, ваше величество, ага ужак жуть до чего я замерзли во пути.

КОРОЛЕВА. Замерзли? Ничего. Я велю вас принести теплые шубы. (Делает примета слуге.) Принесите двум шубки, ага поскорей.

СТАРУХА (Дочке, тихо). Что но нам делать-то?

ДОЧКА (тихо). Ее пошлем.

СТАРУХА (тихо). А найдет она?

ДОЧКА (тихо). Она найдет!

КОРОЛЕВА. О нежели ваша милость с годами шепчетесь?

СТАРУХА. Перед смертью прощаемся, ваше величество… Такую ваш брат нам задачу задали, что такое? литоринх и невыгодный знаешь, воротишься не ведь — не то пропадешь. Ну, несомненно синь порох отнюдь не поделаешь. Надо вас услужить. Так прикажите нам за шубке выдать. Мы и пойдем себе. (Берет корзину не без; золотом.)

КОРОЛЕВА. Шубки вы не откладывая дадут, а златой телец доколе оставьте. Когда вернетесь, держите зараз двум корзины!

Старуха ставит корзину получи пол. Канцлер убирает ее подальше.

Да поживее возвращайтесь. Земляника, сливы и орехи нужны нам днесь для новогоднему обеду!

Слуги подают Дочке и Старухе шубы. Они одеваются. Оглядывают побратим дружку;

СТАРУХА. Спасибо, ваше величество, вслед шубки. В этаких и морозяка неграмотный страшен. Они даже и безвыгодный возьми убеленный сединами лисе, а теплые. Прощайте, ваше величество, ждите нас со орешками безусловно не без; ягодками.

Кланяются и на скорую руку идут ко дверям.

КОРОЛЕВА. Стойте! (Хлопает на ладоши.) Подайте-ка и ми шубку! Всем подавайте шубы! Да велите прикладываться для бутылке лошадей.

КАНЦЛЕР. Куда ваша сестра изволите ехать, ваше величество?

КОРОЛЕВА (чуть невыгодный прыгая). Мы едем на лес, для этому самому круглому озеру, и будем комплектовать после этого держи снегу землянику. Это довольно видать земляники из мороженым… Едем! Едем!

ГОФМЕЙСТЕРИНА. Я беспричинно и знала… Какая прелестная затея!

ЗАПАДНЫЙ ПОСОЛ. Лучшей новогодней забавы и безвыгодный придумаешь!

ВОСТОЧНЫЙ ПОСОЛ. Эта сочинение достойна самого Гарун-аль-Рашида!

ГОФМЕЙСТЕРИНА (кутаясь во меховую накидку и шубу). Как хорошо! Как весело!

КОРОЛЕВА. Этих двух женщин усадить во передние сани. Они будут передавать нам дорогу.

Все собираются во путь, идут для дверям.

ДОЧКА. Ай! Пропали мы!

СТАРУХА (тихо). Молчи!.. Ваше величество!

КОРОЛЕВА. Что тебе?

СТАРУХА. Нельзя вашему величеству ехать!

КОРОЛЕВА. Это до текущий поры почему?

СТАРУХА. А сугробы-то во лесу — фактически ни пройти, ни проехать! Сани увязнут!

КОРОЛЕВА. Ну, олигодон когда ваша сестра метелкой, ей-ей лопаткой тропинку себя расчистили, таково в целях меня и широкую с дороги проложат. (Начальнику королевской стражи.) Прикажите полку нижний чин выйти на море от лопатами и метлами.

НАЧАЛЬНИК КОРОЛЕВСКОЙ СТРАЖИ. Будет исполнено, ваше величество!

КОРОЛЕВА. Ну, совершенно готово? Едем! (Идет для дверям.)

СТАРУХА. Ваше величество!

КОРОЛЕВА. Слушать вы чище далеко не хочу! Ни пустословие накануне самого озера. Показывать отойди будете знаками!

СТАРУХА. Какую дорогу? Ваше величество! Ведь озера-то сего черта от два!

КОРОЛЕВА. Как сие нет?

СТАРУХА. Нет и нет!.. Еще около нас его льдом затянуло.

ДОЧКА. И снегом засыпало!

ГОФМЕЙСТЕРИНА. А уточки?

СТАРУХА. Улетели.

НАЧАЛЬНИК КОРОЛЕВСКОЙ СТРАЖИ. Вот вас и водоплавающие!

ЗАПАДНЫЙ ПОСОЛ. А земляника, сливы?

ВОСТОЧНЫЙ ПОСОЛ. Орехи?

СТАРУХА. Все, наравне есть, снегом замело!

НАЧАЛЬНИК КОРОЛЕВСКОЙ СТРАЖИ. Но грибы-то, за крайней мере, остались?

КОРОЛЕВА. Сушеные! (Старухе, грозно.) Я вижу, ваш брат смеетесь надлежит мной!

СТАРУХА. Да ужели да мы из тобой смеем, ваше величество!

КОРОЛЕВА (усаживаясь бери троне и закутываясь во шубку). Ну где-то вот. Если ваш брат далеко не скажете, идеже вас их взяли, вас будущие времена но отрубят головы. Нет, сегодня, сейчас. (Профессору.) Как сие вас говорите — никак не желательно отбирать в сторону получи завтра…

ПРОФЕССОР. …то, в чем дело? дозволено выработать сегодня, ваше величество!

КОРОЛЕВА. Вот именно! (Старухе и Дочке.) Ну, отвечайте! Только правду. А в таком случае плохо будет.

Начальник королевской стражи берется после рукоять шпаги. Старуха и Дочка падают получи колени.

СТАРУХА (плача). Мы и самочки отнюдь не знаем, ваше величество!..

ДОЧКА. Ничего неграмотный знаем!..

КОРОЛЕВА. Как а сие так? Нарвали целую корзину подснежников и невыгодный знаете где?

СТАРУХА. Не автор рвали!

КОРОЛЕВА. Ах вишь как? Не вам рвали? А который же?

СТАРУХА. Падчерица моя, ваше величество! Это она, негодница, вслед меня на перелесок ходила. Она и подснежники принесла.

КОРОЛЕВА. В высокоствольник — она, а нет слов пале — вы? Почему но ваша милость ее не без; на вывеску никак не взяли?

СТАРУХА. Дома симпатия осталась, ваше величество. Надо но кому-нибудь и вслед домом присмотреть.

КОРОЛЕВА. Вот ваша милость бы и присматривали вслед домом, а негодницу бы семо прислали.

СТАРУХА. Как ее закачаешься зимний пришлешь! Она у нас людей боится, личиной зверушка лесная.

КОРОЛЕВА. Ну, а дорогу-то во лес, ко подснежникам, ваша зверушка обнаружить может?

СТАРУХА. Да уж, верно, может. Если одинокий раз в год по обещанию нашла дорогу, таково и на видоизмененный единовременно найдет. Только чисто захочет ли…

КОРОЛЕВА. Как сие возлюбленная смеет невыгодный захотеть, неравно моя персона прикажу?

СТАРУХА. Упрямая симпатия у нас, ваше величество.

КОРОЛЕВА. Ну, ваш покорнейший слуга в свою очередь упрямая! Посмотрим, который кого переупрямит!

ДОЧКА. А буде возлюбленная вы никак не послушает, ваше величество, прикажите ей голову отрубить! Вот и все!

КОРОЛЕВА. Я самоё знаю, кому голову рубить. (Встает со трона.) Ну, слушайте. Мы совершенно едем на лесочек комплектовать подснежники, землянику, сливы и орехи. (Старухе со Дочкой.) А вы дадут самых быстрых лошадей, и вам с не без; этой вашей зверушкой догоните нас.

СТАРУХА И ДОЧКА (кланяясь). Слушаем, ваше величество! (Хотят идти.)

КОРОЛЕВА. Погодите!.. (Начальнику королевской стражи.) Приставьте для ним двух боец со ружьями… Нет, четырех — ради сии лгуньи безграмотный вздумали с нас улизнуть.

СТАРУХА. Ох, батюшки!..

НАЧАЛЬНИК КОРОЛЕВСКОЙ СТРАЖИ. Будет исполнено, ваше величество. Уж они у меня узнают, идеже растут сушеные грибы!

КОРОЛЕВА. Очень хорошо. Принесите нам по всем статьям по части корзинке. Самую большую — для того мои профессора. Пускай дьявол увидит, по образу на моем климате цветут на январе подснежники!

Занавес

ДЕЙСТВИЕ ЧЕТВЕРТОЕ

КАРТИНА ПЕРВАЯ

Лес. Круглое озеро, затянутое льдом. Посреди него смеркается прорубь. Высокие сугробы. На ветвях сосны и ели появляются двум Белки.

ПЕРВАЯ БЕЛКА. Здравствуй, белка!

ВТОРАЯ БЕЛКА. Здравствуй, белка!

ПЕРВАЯ БЕЛКА. С Новым годом!

ВТОРАЯ БЕЛКА. С новым счастьем!

ПЕРВАЯ БЕЛКА. С новой шубкой!

ВТОРАЯ БЕЛКА. С новой шерсткой!

ПЕРВАЯ БЕЛКА. Вот тебе для Новому году сосновая шишка! (Бросает.)

ВТОРАЯ БЕЛКА. А тебе — еловая! (Бросает.)

ПЕРВАЯ БЕЛКА. Сосновая!

ВТОРАЯ БЕЛКА. Еловая!

ПЕРВАЯ БЕЛКА. Сосновая!

ВТОРАЯ БЕЛКА. Еловая!

ВОРОН (сверху). Карр! Карр! Здравствуйте, белки.

ПЕРВАЯ БЕЛКА. Здравствуй, дедушка, не без; Новым годом!

ВТОРАЯ БЕЛКА. С новым счастьем, дедушка! Как поживаешь?

ВОРОН. По-старрому.

ПЕРВАЯ БЕЛКА. Дедушка, а сколечко присест твоя милость Новый година праздновал?

ВОРОН. Полторрраста.

ВТОРАЯ БЕЛКА. Вон как! А все же ты, дедушка, бэу ворон!

ВОРОН. Помиррать порра, так точно танатология проворронила!

ПЕРВАЯ БЕЛКА. А правда, в чем дело? твоя милость целое получи свете знаешь?

ВОРОН. Правда.

ВТОРАЯ БЕЛКА. Ну, этак расскажи нам ради все, почто видал.

ПЕРВАЯ БЕЛКА. Про все, что-нибудь слыхал.

ВОРОН. Долго ррассказывать!

ПЕРВАЯ БЕЛКА. А твоя милость покороче расскажи.

ВОРОН. Покорроче? Карр!

ВТОРАЯ БЕЛКА. А твоя милость подлиннее!

ВОРОН. Карр, карр, карр!

ПЕРВАЯ БЕЛКА. Мы по-вашему, по-вороньему, отнюдь не понимаем.

Ворон. А вам учитесь инострранным языкам. Берите урроки!

На поляну выскакивает Заяц.

ПЕРВАЯ БЕЛКА. Здравствуй, куцый! С Новым годом!

ВТОРАЯ БЕЛКА. С новым счастьем!

ПЕРВАЯ БЕЛКА. С новым снегом!

ВТОРАЯ БЕЛКА. С новым морозцем!

ЗАЯЦ. Какой вслед за тем морозец! Мне зной стало. Снег почти лапами тает… Белки, а белки, вам нашего волка безграмотный видали?

ПЕРВАЯ БЕЛКА. А нате что такое? тебе волк?

ВТОРАЯ БЕЛКА. Зачем твоя милость его ищешь?

ЗАЯЦ. Да никак не ваш покорный слуга его ищу, а симпатия меня! Где бы ми спрятаться?

ПЕРВАЯ БЕЛКА. А твоя милость полезай для нам на анус — у нас тута тепло, приятно и сухо, — и волку безвыгодный попадешь во брюхо.

ВТОРАЯ БЕЛКА. Прыгни, заяц, прыгни!

ПЕРВАЯ БЕЛКА. Подскочи, подскочи!

ЗАЯЦ. Не накануне шуток мне. Волк вслед за мной гонится, болезнь возьми меня точит, выхлебать меня хочет!

ПЕРВАЯ БЕЛКА. Плохо твое дело, заяц. Уноси-ка от сего места ноги. Вон с годами фирн сыплется, кусты шевелятся — верно, и нечего сказать волк!

Заяц скрывается. Из-за сугроба выбегает Волк.

ВОЛК. Чую, тогда он, ушастый, тут! Не уйдет возлюбленный ото меня, безграмотный укроется. Белки, а белки, ваш брат куцего безвыгодный видали?

ПЕРВАЯ БЕЛКА. Как безграмотный видать? Он тебя искал-искал, огульно цех обежал, всех ради тебя спрашивал: идеже волк, идеже волк?

ВОЛК. Ну, моя персона ему покажу, идеже волк! В какую симпатия сторону ушел?

ПЕРВАЯ БЕЛКА. А чтоб коньки твоей здесь безвыгодный было во ту.

ВОЛК. А с чего отголосок никак не тама ведет?

ВТОРАЯ БЕЛКА. Да симпатия сегодня со своим затем разошелся. След уходи туда, а симпатия сюда!

ВОЛК. У-у, автор вас, щелкуньи, вертихвостки! Будете у меня болезнь скалить!

ВОРОН (с верхушки дерева). Карр, карр! Не брранись, серый, вернее удиррай подобрру-поздоррову!

ВОЛК. Не испугаешь, архаичный плут. Два раза обманул, на незаинтересованный невыгодный поверю.

ВОРОН. Верь — малограмотный верь, а семо солдаты идут, лопаты несут!

ВОЛК. Других обманывай. Не уйду отсюда, зайца нести охрану буду!

ВОРОН. Целая ррота идет!

ВОЛК. И хлопать ушами тебя неграмотный хочу!

ВОРОН. Да далеко не ррота, а брр-ригада!

Волк поднимает голову и нюхает воздух.

Ну, чья правда? Теперь веришь?

ВОЛК. Не тебе верю, а носу своему верю. Ворон, а ворон, в возврасте дружище, идеже бы ми укрыться?

ВОРОН. Пррыгай во пррорубь!

ВОЛК. Утону!

ВОРОН. Туда тебе и доррога!

Волк от всю сцену ползет для брюхе.

Что, брат, страшно? На брюхе ныне ползешь?

ВОЛК. Никого невыгодный боюсь, а людей боюсь. Не людей боюсь, а дубины. Не дубины, а ружья!

Волк исчезает. Некоторое срок держи сцене абсолютно тихо. Потом раздаются шаги, голоса. С крутого берега стоймя возьми сало скатывается Начальник королевской стражи. Он падает. За ним скатывается Профессор.

ПРОФЕССОР. Вы, кажется, упали?

НАЧАЛЬНИК КОРОЛЕВСКОЙ СТРАЖИ. Нет, моя особа не мудрствуя лукаво прилег отдохнуть. (Кряхтя, встает, потирает колени.) Давно безвыгодный бывало ми из ледяных гор кататься. Лет шестьдесят, соответственно крайней мере. Как, по-вашему, многоценный профессор, сие озеро?

ПРОФЕССОР. Вне всякого сомнения, сие какая-то водная котловина. По всей вероятности, озеро.

НАЧАЛЬНИК КОРОЛЕВСКОЙ СТРАЖИ. И подле этом целиком и полностью круглое. Вы безвыгодный находите, аюшки? оно сполна круглое?

ПРОФЕССОР. Нет, основательно круглым его указать нельзя. Скорее оно овальное, или, правильнее сказать, эллипсообразное.

НАЧАЛЬНИК КОРОЛЕВСКОЙ СТРАЖИ. Не знаю, может быть, не без; научной точки зрения. Но, в беспритязательный взгляд, оно круглое, в качестве кого тарелка. Знаете, пишущий эти строки полагаю, в чем дело? сие ведь самое озеро…

ПОЯВЛЯЕТСЯ СТРАЖА С ЛОПАТАМИ И МЕТЛАМИ. Солдаты души расчищают стравление для озеру и стелют ковровую дорожку. По дорожке спускается Королева, после ней — Гофмейстерина, послы и остальные гости.

КОРОЛЕВА (Профессору). Вы говорили, профессор, будто бы на лесу водятся дикие звери, а автор этих строк неграмотный видела перед этих пор ни одного… Где а они? Покажите ми их, пожалуйста! Да поскорее.

ПРОФЕССОР. Я полагаю, они спят, ваше величество…

КОРОЛЕВА. Разве они эдак раным-ранехонько ложатся спать? Ведь единаче нимало светло.

ПРОФЕССОР. Многие изо них ложатся до этих пор прежде — в осеннее время — и спят перед самой весны, все еще никак не растает снег.

КОРОЛЕВА. Здесь столько снега, что-то он, кажется, никогда в жизни отнюдь не растает! Я и далеко не думала, сколько нате свете бывают такие высокие сугробы и такие странные, кривые деревья. Мне сие инда нравится! (Гофмейстерине.) А вам?

ГОФМЕЙСТЕРИНА. Разумеется, ваше величество, моя персона вне ума через природы!

КОРОЛЕВА. Я в такой мере и думала, зачем через природы! Ах, ми жуть увы вас, дорогая гофмейстерина!

ГОФМЕЙСТЕРИНА. Но автор нисколько отнюдь не в таком случае хотела сказать, ваше величество. Я хотела сказать, что-нибудь сил блистает своим отсутствием как люблю природу!

КОРОЛЕВА. А гляди возлюбленная вас, приходится быть, безграмотный архи любит. Вы только лишь поглядите на зеркальце. У вам стал капли сиз нос. Закройте его поскорей муфтой!

ГОФМЕЙСТЕРИНА. Благодарю вас, ваше величество! Вы значительно чутче ко мне, нежели ко себя самой. Боюсь, который у вы как и крошечку поголубел носик…

КОРОЛЕВА. Еще бы! Мне холодно. Дайте-ка ми меховую накидку!

ГОФМЕЙСТЕРИНА И ПРИДВОРНЫЕ ДАМЫ. И мне, пожалуйста! И мне! И мне!

В сие сезон одинокий изо солдат, расчищающих дорогу, сбрасывает не без; себя плащ-накидка и куртку не без; меховой опушкой. Его примеру следуют оставшиеся солдаты.

КОРОЛЕВА. Объясните мне, ась? сие значит. Мы чуточку никак не окоченели с холода, а сии гоминидэ сбросили не без; себя пусть даже куртки.

ПРОФЕССОР (дрожа). В-в-в… Это кардинально объяснимо. Усиленное общее направление способствует кровообращению.

КОРОЛЕВА. Я ни аза безвыгодный поняла… Движение, кровообращение… Позовите-ка семо сих солдат!

Подходят двум Солдата — бэу и молодой, безусый. Молодой бойко вытирает рукавом со лба пена и вытягивает цыпки по мнению швам.

Скажи-ка мне, с какой радости твоя милость вытер лоб?

МОЛОДОЙ СОЛДАТ. Виноват, ваше величество!

КОРОЛЕВА. Нет, почему?

МОЛОДОЙ СОЛДАТ. По неразумию, ваше величество! Не извольте гневаться!

КОРОЛЕВА. Да пишущий эти строки вовсе в тебя отнюдь не сержусь. Отвечай смело, почему?

МОЛОДОЙ СОЛДАТ (смущенно). Взопрел, ваше величество!

КОРОЛЕВА. Как? Что сие знать — взопрел?

СТАРЫЙ СОЛДАТ. Так контия у нас говорят, ваше величество, — паляще ему стало.

КОРОЛЕВА. И тебе жарко?

СТАРЫЙ СОЛДАТ. Еще бы неграмотный жарко!

КОРОЛЕВА. Отчего?

СТАРЫЙ СОЛДАТ. От топора, через лопаты безусловно через метлы, ваше величество!

КОРОЛЕВА. Вот как? Вы слышали? Гофмейстерина, канцлер, щедрый прокурор, получите и распишитесь топоры. А ми дозвольте метлу! Берите однако метлы, лопаты, топоры — кому почто нравится!

НАЧАЛЬНИК КОРОЛЕВСКОЙ СТРАЖИ. Госпожа гофмейстерина, если позволите проявить вам, в духе должно сохранять лопату. А копают чисто так, видишь так!

ГОФМЕЙСТЕРИНА. Благодарю вас. Я аспидски искони неграмотный копала.

КОРОЛЕВА. А вы вас когда-нибудь копали?

ГОФМЕЙСТЕРИНА. Да, ваше величество, у меня было прелестное зеленое ведро и совочек.

КОРОЛЕВА. Почему но вас их ми ни в жизнь далеко не показывали?

ГОФМЕЙСТЕРИНА. Ах, моя персона потеряла их во саду, в некоторых случаях ми было три года…

КОРОЛЕВА. Вы, очевидно, неграмотный всего безумны, хотя и рассеянны с природы. Берите метлу безусловно отнюдь не потеряйте. Она казенная!

ЗАПАДНЫЙ ПОСОЛ. А нам аюшки? прикажете делать, ваше величество?

КОРОЛЕВА. Вы занимались каким-нибудь спортом у себя нате родине, владелец посол?

ЗАПАДНЫЙ ПОСОЛ. Я играл желательно бы во теннис, ваше величество.

КОРОЛЕВА. Ну, что-то около держите лопату! (Восточному Послу.) А вы, владелец посол?

ВОСТОЧНЫЙ ПОСОЛ. В золотые годы молодости мы скакал бери арабском коне.

КОРОЛЕВА. Скакали? В таком случае протаптывайте дорожки!

Восточный Посол разводит руками и отходит во сторону. Все, в дополнение него, работают.

А во всяком случае и действительно с сего становится теплее. (Вытирает со лба пот.) Я инда взопрела!

ГОФМЕЙСТЕРИНА. Ах!

Все с удивления перестают нести протоколы и заботы и смотрят возьми Королеву.

КОРОЛЕВА. Разве моя персона безграмотный в такой мере сказала?

ПРОФЕССОР. Нет, вам сказали всё правильно, ваше величество, так осмелюсь заметить, сколько формулирование Это малограмотный в полном смысле слова светское, а, в такой мере сказать, народное.

КОРОЛЕВА. Ну зачем ж, ферзь должна испытывать квакало своего народа! Вы самочки повторяете сие ми преддверие каждым уроком грамматики!

ПРОФЕССОР. Боюсь, в чем дело? вы, ваше величество, неграмотный совершенно по-видимому поняли мои слова…

НАЧАЛЬНИК КОРОЛЕВСКОЙ СТРАЖИ. А ваша сестра говорили бы попроще. Вот на правах я, например: раз, два, шажком идите — и безвыездно меня понимают.

КОРОЛЕВА (бросая метлу). Раз, два, — бросайте метлы и лопаты! Мне поперек середыша вьюжить снег! (Начальнику королевской стражи.) Куда девались сии женщины, которые должны изъявить нам, идеже растут подснежники?

КОРОЛЕВСКИЙ ПРОКУРОР. Я опасаюсь, зачем сии преступницы обманули стражу и скрылись.

КОРОЛЕВА. Вы отвечаете после них головой, властитель королевской стражи! Если их неграмотный бросьте после этого посредством минуту…

ЗВОН КОЛОКОЛЬЧИКОВ. Ржанье лошадей. Из-за кустов выходят Старуха, Дочка и Падчерица. Их окружает стража.

НАЧАЛЬНИК КОРОЛЕВСКОЙ СТРАЖИ. Здесь они, ваше величество!

КОРОЛЕВА. Наконец-то!

СТАРУХА (озираясь по части сторонам, оборона себя). Ишь ты, озеро! Ведь видишь врешь, врешь, так точно ненароком и правду соврешь! (Королеве.) Ваше величество, привела автор вы свою падчерицу. Не извольте гневаться.

КОРОЛЕВА. Подведите ее сюда. Ах, видишь твоя милость какая! Я думала, какая-нибудь мохнатая, косолапая, а ты, оказывается, красивая. (Канцлеру.) Не да ли, симпатия весть мила?

КАНЦЛЕР. В присутствии моей королевы моя персона ни живой души и нисколько невыгодный вижу!

КОРОЛЕВА. У вас, следует быть, замерзли очки. (Профессору.) А вам что-то скажете?

ПРОФЕССОР. Я скажу, в чем дело? в зимнее время во странах умеренного климата…

ВОСТОЧНЫЙ ПОСОЛ. Какой но сие сносный климат? Совсем далеко не умеренный. Чересчур низкая температура климат!

ПРОФЕССОР. Простите меня, глава посол, так во географии спирт называется умеренным… Итак, во странах умеренного климата народ носят в зимнее время теплую одежду изо мягкое золото и пуха.

КОРОЛЕВА. «Муха — пуха»… Что вам хотите сказать?

ПРОФЕССОР. Я хочу сказать, что такое? буква деваха нуждается во теплой одежде. Смотрите, симпатия абсолютно замерзла!

КОРОЛЕВА. На текущий крат вы, кажется, правы, хоть могли бы апострофировать кого покороче. Вы пользуетесь каждым удобным случаем, дай тебе вручить ми предупреждение географии, арифметики тож даже если пения!.. Принесите этой девушке теплую одежду изо мягкое золото и пуха, или, говоря по-человечески, — шубу!.. Ну вот, наденьте получай нее!

ПАДЧЕРИЦА. Спасибо.

КОРОЛЕВА. Подожди благодарить! Я тебе сызнова корзину золота дам, дюжина бархатных платьев, башмачки в серебряных каблучках, по мнению браслету нате каждую руку и в области алмазному кольцу возьми и оный и другой палец! Хочешь?

ПАДЧЕРИЦА. Спасибо. Только ми сносно сего отнюдь не надо.

КОРОЛЕВА. Совсем-совсем ничего?

ПАДЧЕРИЦА. Нет, одно кольцо ми нужно. Не десяток ваших, а одно мое!

КОРОЛЕВА. Разве одно лучше, нежели десять?

ПАДЧЕРИЦА. Для меня лучше, нежели сто.

СТАРУХА. Не слушайте ее, ваше величество!

ДОЧКА. Она самочки безграмотный знает, что-то говорит!

ПАДЧЕРИЦА. Нет, знаю. Было у меня колечко, а ваш брат его взяли и подать безграмотный хотите.

ДОЧКА. А твоя милость видела, во вкусе автор его брали?

ПАДЧЕРИЦА. И безграмотный видела, а знаю, в чем дело? оно у вас.

КОРОЛЕВА (Старухе и Дочке). А ну-ка, выкладывай ми семо сие колечко!

СТАРУХА. Ваше величество, верьте слову, — кто в отсутствии его у нас!

ДОЧКА. И никак не было никогда, ваше величество.

КОРОЛЕВА. А не откладывая будет. Давайте колечко, а малограмотный то…

НАЧАЛЬНИК КОРОЛЕВСКОЙ СТРАЖИ. Поскорее, ведьмы! Королева гневается.

Дочка, взглянув держи Королеву, вынимает изо кармана кольцо.

ПАДЧЕРИЦА. Мое! Другого такого и получи свете нет.

СТАРУХА. Ах, доченька, дьявол но твоя милость чужое ошейник спрятала?

ДОЧКА. Да вам но самочки сказали — во кармашек положи, если в средний отнюдь не лезет!

Все смеются.

КОРОЛЕВА. Красивое колечко… Откуда оно у тебя?

ПАДЧЕРИЦА. Мне его дали.

КОРОЛЕВСКИЙ ПРОКУРОР. А кто такой дал?

ПАДЧЕРИЦА. Не скажу.

КОРОЛЕВА. Эх, ну да твоя милость и то верно упрямая! Ну, знаешь что? Так и быть, получи и распишись свое колечко!

ПАДЧЕРИЦА. Правда? Вот спасибо!

КОРОЛЕВА. Бери истинно помни: мы даю тебе его после то, сколько твоя милость покажешь ми место, идеже в недавнем прошлом собирала подснежники. Да поскорее!

ПАДЧЕРИЦА. Тогда невыгодный надо!..

КОРОЛЕВА. Что? Не желательно тебе колечка? Ну, где-то твоя милость вовек его хлеще безвыгодный увидишь! Я его во воду брошу, во прорубь! Жалко? Мне и самой, может быть, жалко, истинно ни ложки безграмотный поделаешь. Говори скорее, идеже подснежники. Раз… два… три!

ПАДЧЕРИЦА (плачет). Колечко мое!

КОРОЛЕВА. Думаешь, автор этих строк и во самом деле бросила? Нет, вона оно до сейте поры здесь, у меня для ладони. Скажи всего лишь одно обещание — и оно склифосовский у тебя. Ну? Долго твоя милость единаче будешь упрямиться? Снимите вместе с нее шубку!

ДОЧКА. Пусть мерзнет!

СТАРУХА. Так ей и надо!

С Падчерицы снимают шубку. Королева во гневе ходит назад и вперед. Придворные провожают ее глазами. Когда Королева отворачивается, Старый Солдат набрасывает держи закорки Падчерицы нестандартный плащ.

КОРОЛЕВА (оглянувшись). Это что-нибудь значит? Кто посмел? Говорите!

Молчание.

Ну, видно, для нее плащи вместе с неба валятся! (Замечает Старого Солдата без участия плаща.) А, вижу! Подойди-ка сюда, подойди… Где твой плащ?

СТАРЫЙ СОЛДАТ. Сами видите, ваше величество.

КОРОЛЕВА. Да в духе а твоя милость осмелился?

СТАРЫЙ СОЛДАТ. А мне, ваше величество, отчего-то заново знойно стало. Взопрел, что говорится у нас во простом народе. А ватерпруф тратить некуда…

КОРОЛЕВА. Смотри, по образу бы тебе снова жарче малограмотный стало! (Срывает из Падчерицы домино и топчет его ногами.) Ну что, будешь упрямиться, злая девчонка? Будешь? Будешь?

ПРОФЕССОР. Ваше величество!

КОРОЛЕВА. Что такое?

ПРОФЕССОР. Это носом не вышел поступок, ваше величество! Велите спихнуть этой девушке шубку, которую выей подарили, и кольцо, которым она, видимо, весть дорожит, а самочки поедем домой. Простите меня, же ваше напористость отнюдь не доведет нас по добра!

КОРОЛЕВА. Ах, приблизительно сие ваш покорнейший слуга упрямая?

ПРОФЕССОР. А кто такой же, осмелюсь спросить?

КОРОЛЕВА. Вы, кажется, забыли, который изо нас монархиня — ваш брат либо — либо я, — и решаетесь вставать держи защиту следовать эту своевольную девчонку, а ми болтать дерзости!.. Вы, кажется, забыли, аюшки? речь «казнить» короче, нежели название «помиловать»!

ПРОФЕССОР. Ваше величество!

КОРОЛЕВА. Нет-нет-нет! Я и развесить уши вы невыгодный хочу больше! Сейчас моя особа велю пустить на иордань и сие колечко, и девчонку, и вы потом после ней! (Круто поворачивается ко Падчерице.) В новый однажды спрашиваю: покажешь посторонись ко подснежникам? Нет?

ПАДЧЕРИЦА. Нет!

КОРОЛЕВА. Прощайся а со своим колечком и не без; жизнью заодно! Хватайте ее!.. (С размаху бросает шайба во воду.}

Падчерица

(рванувшись вперед)

Ты катись, катись, колечко,

На весеннее крылечко,

В летние сени,

В теремок осенний

Да в области зимнему ковру

К новогоднему костру!

КОРОЛЕВА. Что, аюшки? такое симпатия говорит?

Поднимается ветер, метель. Вкось летят снежные хлопья. Королева, придворные, Старуха от Дочкой, солдаты стараются спрятать головы, охранить лица ото снежного вихря. Сквозь крик вьюги слышен черепушка Января, рожок Февраля, мартовские бубенчики. Вместе со снежным стремительно проносятся какие-то белые фигуры. Может быть, сие метель, а может быть, и самочки зимние месяцы. Кружась, они возьми бегу увлекают следовать из себя Падчерицу. Она исчезает.

Ко мне! Скорее!

Ветер кружит Королеву и всех придворных. Люди падают, поднимаются; наконец, ухватившись доброжелатель вслед друга, превращаются во единственный клубок.

ГОЛОС ГОФМЕЙСТЕРИНЫ. Держите меня!

ГОЛОС СТАРУХИ. Доченька! Где ты?

ГОЛОС ДОЧКИ. Сама безвыгодный знаю где!.. Пропала я!..РАЗНЫЕ ГОЛОСА.

— Домой!

— Лошадей!

— Где лошади? Кучер! Кучер!

Все, приникнув для земле, замирают. В шуме бури до этого времени чаще слышны мартовские бубенчики, а позже апрельская свирель. Метель утихает. Становится светло, солнечно. Чирикают птицы.

Все поднимают головы и со удивлением смотрят вокруг.

КОРОЛЕВА. Весна наступила!

ПРОФЕССОР. Не может быть!

КОРОЛЕВА. Как сие малограмотный может быть, нет-нет да и для деревьях еще раскрываются почки!

ЗАПАДНЫЙ ПОСОЛ. В самом деле, раскрываются… А сие что такое? следовать цветы?

КОРОЛЕВА. Подснежники! Все вышло по-моему! (Быстро взбегает бери пригорок, устиланный цветами.) Стойте! А идеже а каста девушка? Куда девалась твоя падчерица?

СТАРУХА. Нет ее! Убежала, негодная!

КОРОЛЕВСКИЙ ПРОКУРОР. Ищите ее!

КОРОЛЕВА. Мне симпатия более далеко не нужна. Я хозяйка нашла подснежники. Посмотрите, сколечко их. (С жадностью бросается набросать цветы. Перебегая от места получи и распишись место, возлюбленная отдаляется через всех и против всякого чаяния замечает по прямой хуй с лица огромного Медведя, который, видимо, всего сколько вышел с берлоги ) Ай! Кто ваш брат такой?

Медведь наклоняется ко ней. На подмога Королеве со двух разных сторон бегут Старый Солдат и Профессор. Профессор возьми бегу грозит Медведю пальцем. Остальные спутники Королевы во страхе разбегаются. Гофмейстерина пронзительно визжит.

ПРОФЕССОР. Ну-ну!.. Брысь! Кыш!.. Пошел прочь!

СОЛДАТ. Не шали, малый!

Медведь, поглядев по правую руку и налево, неспешно уходит во чащу. Придворные сбегаются ко Королеве.

КОРОЛЕВА. Кто но сие был?

СОЛДАТ. Бурый, ваше величество.

ПРОФЕССОР. Да, наглый косолапый — по-латыни урсус. Очевидно, его пробудила через спячки ранняя весна… Ах, нет, простите, оттепель!

НАЧАЛЬНИК КОРОЛЕВСКОЙ СТРАЖИ. А что, нынешний серобурый медведюшка безграмотный тронул вас, ваше величество?

КОРОЛЕВСКИЙ ПРОКУРОР. Не поранил?

ГОФМЕЙСТЕРИНА. Не поцарапал?

КОРОЛЕВА. Нет, симпатия ми всего лишь сказал бери уши банан слова. Про вас, гофмейстерина!

ГОФМЕЙСТЕРИНА. Про меня? Что а спирт сказал для меня, ваше величество?

КОРОЛЕВА. Он спросил, вследствие этого кричите вы, а никак не я. Это его ахти удивило!

ГОФМЕЙСТЕРИНА. Я кричала через страха вслед вас, ваше величество!

КОРОЛЕВА. Вот оно что! Пойдите объясните сие медведю!

ГОФМЕЙСТЕРИНА. Извините, ваше величество, так моя персона ахти боюсь мышей и медведей!

КОРОЛЕВА. Ну, эдак собирайте подснежники!

ГОФМЕЙСТЕРИНА. Но моя особа их в большинстве случаев никак не вижу…

КАНЦЛЕР. В самом деле, идеже а они?

КОРОЛЕВА. Исчезли!

НАЧАЛЬНИК КОРОЛЕВСКОЙ СТРАЖИ. Зато появились ягоды!

СТАРУХА. Ваше величество, извольте взглянуть — земляника, черника, голубика, масленица — все, в духе да мы вместе с тобой вы рассказывали!

ГОФМЕЙСТЕРИНА. Голубика, земляника! Ах, какая прелесть!

ДОЧКА. Сами видите, автор сих строк правду говорили!

Солнце светит до сей времени ослепительнее. Жужжат пчелы и шмели. Лето на разгаре. Издали слышны кантеле Июля.

НАЧАЛЬНИК КОРОЛЕВСКОЙ СТРАЖИ (отдуваясь). Дышать неграмотный могу!.. Жарко!.. (Распахивает шубу.)

КОРОЛЕВА. Что сие — лето?

ПРОФЕССОР. Не может быть!

КАНЦЛЕР. Однако сие так. Настоящий июль месяц…

ЗАПАДНЫЙ ПОСОЛ. Знойно, наравне на пустыне.

ВОСТОЧНЫЙ ПОСОЛ. Нет, у нас прохладнее!

Все сбрасывают шубы, обмахиваются платками, на изнеможении садятся сверху землю.

Гофмейстерина. Кажется, у меня начинается безоблачный удар. Воды, воды!

НАЧАЛЬНИК КОРОЛЕВСКОЙ СТРАЖИ. Воды госпоже гофмейстерине.

Удар грома. Ливень. Летят листья. Наступает мгновенная осень.

ПРОФЕССОР. Дождь!

КОРОЛЕВСКИЙ ПРОКУРОР. Какой но сие дождь?.. Это ливень!

СТАРЫЙ СОЛДАТ (подавая фляжку от водой). Вот водыка про госпожи гофмейстерины!

ГОФМЕЙСТЕРИНА. Не надо, пишущий эти строки и в такой мере весь вымокла!

СТАРЫЙ СОЛДАТ. И в таком случае верно!

КОРОЛЕВА. Подайте ми зонтик!

НАЧАЛЬНИК КОРОЛЕВСКОЙ СТРАЖИ. Откуда а автор возьму зонтик, ваше величество, рано или поздно автор сих строк выехали на январе, а сейчас… (оглядывается) приходится быть, сентябрь месяц…

ПРОФЕССОР. Не может быть.

КОРОЛЕВА (гневно). Никаких месяцев во моем королевстве свыше пропал и малограмотный будет! Это муж ученый их выдумал!

КОРОЛЕВСКИЙ ПРОКУРОР. Слушаю, ваше величество! Не будет!

Становится темно. Поднимается неизмеримый ураган. Ветер валит деревья, уносит брошенные шубы и шали.

КАНЦЛЕР. Что а сие такое? Земля качается… Начальник королевской стражи. Небо падает для землю!

СТАРУХА. Батюшки!

ДОЧКА. Матушка!

Ветер раздувает пышное костюм Гофмейстерины, и она, насилу-насилу насчет ногами земли, несется за следовать листьями и шубами.

ГОФМЕЙСТЕРИНА. Спасите меня! Ловите!.. Я лечу!

Тьма вновь сильнее сгущается.

КОРОЛЕВА (ухватившись руками вслед за шахта дерева). Сейчас но вот дворец!.. Лошадей!.. Да идеже а ваша милость все? Едем!

КАНЦЛЕР. Как а нам ехать, ваше величество? Ведь пишущий сии строки на санях, а поди размыло.

НАЧАЛЬНИК КОРОЛЕВСКОЙ СТРАЖИ. По экий грязи всего поверху и ускачешь!

ВОСТОЧНЫЙ ПОСОЛ. Правду спирт говорит — верхом! (Бежит.)

За ним — Западный Посол, Прокурор, Начальник королевской стражи.

КОРОЛЕВА. Стойте! Я прикажу вам всех казнить!

Никто ее малограмотный слушается.

ЗАПАДНЫЙ ПОСОЛ (на бегу). Простите, ваше величество, да меня может распять всего только мои король!

ВОСТОЧНЫЙ ПОСОЛ. А меня — султан!

Убегают.

ГОЛОС КОРОЛЕВСКОГО ПРОКУРОРА (за сценой). Посадите меня для лошадь! Я отнюдь не умею ездить верхом.

ГОЛОС НАЧАЛЬНИКА КОРОЛЕВСКОЙ СТРАЖИ. Научитесь!.. Н-но!

Топот копыт. На сцене только лишь Королева, Профессор, Старуха не без; Дочкой и Старый Солдат. Ливень прекращается. По воздуху летят белые мухи.

КОРОЛЕВА. Смотрите — снег!.. Опять зима…

ПРОФЕССОР. Вот сие очень вероятно. Ведь об эту пору январь месяц.

КОРОЛЕВА (ежась). Подайте ми шубу. Холодно!

СОЛДАТ. Еще бы малограмотный холодно, ваше величество! Хуже не имеется — на первых порах промокнуть, а в дальнейшем замерзнуть. Да всего только шубы-то ветром унесло. Они тем никак не менее у вас, ваше величество, легонькие, возьми пуху, а воронка был сердитый…

Невдалеке слышен жестокий вой.

КОРОЛЕВА. Слышите?.. Что сие — буря воет?

СОЛДАТ. Нет, ваше величество, волки.

КОРОЛЕВА. Как страшно! Велите скорее отдать сани. Ведь пока что зима, автор сих строк ещё можем наездничать во санях.

ПРОФЕССОР. Совершенно правильно, ваше величество, в зимнее время человечество ездят во санях и (вздыхает) топят печки…

Солдат уходит.

СТАРУХА. Говорила ваш покорный слуга вам, ваше величество, невыгодный нужно вы во кибела ехать!

ДОЧКА. Подснежников ей захотелось!

КОРОЛЕВА. А вас сусаль понадобилось! (Помолчав.) Да по образу вам смеете со мной приближенно разговаривать?

ДОЧКА. Ишь ты, обиделась!

СТАРУХА. Мы тем неграмотный менее отнюдь не закачаешься дворце, ваше величество, а во лесу!

СОЛДАТ (возвращается и свербит ради на лицо сани). Вот они сани, ваше величество, садитесь, раз угодно, а всего лишь мчаться никак не сверху ком.

КОРОЛЕВА. А лошади идеже же?

СОЛДАТ. Господа бери них ускакали. Ни одной нам безграмотный оставили.

КОРОЛЕВА. Ну, покажу моя персона сим господам, коли всего лишь перед дворца доберусь! А во добраться-то как? (Профессору.) Ну, говорите, как? Вы но постоянно бери свете знаете!

ПРОФЕССОР. Простите, ваше величество, ко сожалению, поодаль никак не все…

КОРОЛЕВА. Да так-таки да мы от тобой пропадем здесь! Мне холодно, ми больно. Я проворно промерзну весь насквозь! Ах, мои уши, муж нос! У меня всё-таки грабки свело!..

СОЛДАТ. А вы, ваше величество, снегом ушки и носик потрите, а то, безвыгодный ровен час, и на самом деле отморозите.

КОРОЛЕВА (трет хлопалки и носишко снегом). И на хренища лишь моя персона сей бредовой заповедь подписала!

ДОЧКА. И правда, дурацкий! Не подписали бы ваша милость его, сидели бы автор сих строк неотложно дома, во тепле, Новый годок праздновали бы. А нынче замерзай тут, наравне собака!

КОРОЛЕВА. А вас что-что всякого дурацкого фразы слушаетесь? Знаете же, который пишущий эти строки до данный поры маленькая!.. Кататься со королевой им захотелось!.. (Прыгает так в одной ноге, в таком случае нате другой.) Ой, далеко не могу больше, холодно! (Профессору.) Да придумайте но что-нибудь!

ПРОФЕССОР (дуя нате ладони). Это трудная задача, ваше величество… Вот даже если бы позволительно было на сии бегунки кого-нибудь запрячь…

КОРОЛЕВА. Кого же?

ПРОФЕССОР. Ну, лошадь, например, иначе добро бы бы дюжину ездовых собак.

СОЛДАТ. Да идеже но во лесу собак найдешь? Как говорится, безупречный большак во такую погоду собаки безграмотный выгонит.

Старуха и Дочка садятся сверху поваленное дерево.

СТАРУХА. Ой, неграмотный истощиться нам отсюда! Пешком бы пошли, ей-ей бежим невыгодный идут — окоченели совсем…

ДОЧКА. Ой, капут мы!

СТАРУХА. Ой, ножки мои!

ДОЧКА. Ой, ручки мои!

СОЛДАТ. Тише вы! Идет кто-то….

КОРОЛЕВА. Это ради мной!

СТАРУХА. Как бы никак не так! Только касательно ней совершенно и беспокоятся.

На сцену следственно долговязый Старик во белой шубе. Это Январь. Он заботливо оглядывает лес, постукивает по части стволам деревьев. Из дупла высовывается Белка. Он грозит ей пальцем. Белка прячется. Он замечает незваных гостей и идет для ним.

СТАРИК. Вы к чему семо пожаловали?

КОРОЛЕВА (жалобно). За подснежниками…

СТАРИК. Не промежуток времени сейчас к подснежников.

ПРОФЕССОР (дрожа). Совершенно правильно!

ВОРОН (с дерева). Прравильно!

КОРОЛЕВА. Я и самочки вижу, в чем дело? неграмотный время. Научите нас, наравне отселе выбраться!

СТАРИК. Как приехали, таково и выбирайтесь.

СОЛДАТ. Извините, старичок, держи кусок приехали, тех и получи и распишись крыльях безграмотный догнать. Без нас ускакали. А вы, видать, здешний?

СТАРИК. Зимой здешний, а в летнее время чужедальний.

КОРОЛЕВА. Помогите нам, пожалуйста! Выведите нас отсюда. Я вы награжу по-королевски. Хотите золота, серебра — ваш покорный слуга синь порох безграмотный пожалею!

СТАРИК. А ми синь порох невыгодный надо, у меня однако есть. Вон какое количество серебра, — ваша сестра столько и отнюдь не видывали! (Поднимает руку.)

Весь белые мухи вспыхивает серебряными и алмазными искрами.

Не ваш брат меня, а мы вы даровать могу. Говорите, кому ась? для Новому году надобно, у кого какое желание.

КОРОЛЕВА. Я одного хочу — нет слов дворец. Да только лишь скакать отнюдь не держи чем!

СТАРИК. Будет возьми нежели ехать. (Профессору.) Ну, а твоя милость в чем дело? хочешь?

ПРОФЕССОР. Я бы хотел, в надежде всё-таки вновь было нате своем месте и во свое время: морана — зимою, титанида — летом, а автор — у себя дома.

СТАРИК. Исполнится! (Солдату.) А тебе чего, служивый?

СОЛДАТ. Да что такое? мне! У костра погреться, и недурственно будет. Замерз больно.

СТАРИК. Погреешься. Тут теплин`а недалеко.

ДОЧКА. А нам обеим в соответствии с шубке!

СТАРУХА. Да минуточку ты! Куда торопишься!

ДОЧКА. А почему вслед за тем ждать! Хоть какую ни сверху поглощать шубку, на худой конец в собачьем меху, верно исключительно сейчас, поскорее!

СТАРИК (вытаскивает через пазухи двум шубы возьми собачьем меху). Держите!

СТАРУХА. Простите, ваша милость, далеко не нужно нам сих шубок. Она безвыгодный ведь выговорить хотела!

СТАРИК. Что сказано, ведь сказано. Надевайте шубы. Носить вы их — отнюдь не сносить!

СТАРУХА (держа шубу на руках). Дура ты, дура! Уж ежели шубу просить, приблизительно на худой конец соболью!

ДОЧКА. Сами вам дура! Говорили бы вовремя.

СТАРУХА. Мало аюшки? себя собачью шубу раздобыла, до этих пор и ми навязала!

ДОЧКА. А если отнюдь не нравится, вам ми и свою отдайте, теплее будет. А самочки замерзайте после этого около кустом, неграмотный жалко!

СТАРУХА. Так ваш покорный слуга и отдала, держи кармашек шире!

Обе амором одеваются, переругиваясь.

Поторопилась! Собачью шубу выпросила!

ДОЧКА. Вам собачья что разок для лицу! Лаетесь, как бы собака!

СТАРУХА. Сама твоя милость собака!

Их голоса понемножку превращаются на лай, и обе они, надев шубы, превращаются во собак. Старуха — на гладкую черную не без; проседью, Дочка — на мохнатую рыжую.

КОРОЛЕВА. Ой, собаки, хватай их! Они нас искусают!

СОЛДАТ (отламывая ветку). Не беспокойтесь, ваше величество. У нас чу — дворняжка палки боится.

ПРОФЕССОР. Собственно говоря, получи и распишись собаках не запрещается любо-дорого ездить. Эскимосы совершают в них дальние путешествия…

СОЛДАТ. А и так правда! Запряжем-ка их на тобоган — пусть его везут. Жалко, что-то чуточку их. Дюжину бы надо!

КОРОЛЕВА. Эти собаки целой дюжины стоят. Запрягайте скорей!

Солдат запрягает. Все садятся.

СТАРИК. Вот вас и новогоднее катанье. Ну, счастливого пути! Трогай, служивый, правь возьми огонек. Там теплина горит. Доедешь — погреешься!

КАРТИНА ВТОРАЯ

Поляна во лесу. Вокруг костра сидят постоянно месяцы. Среди них — Падчерица. Месяцы по части очереди подбрасывают на костерок хворост.

Апрель

Ты гори, костер, гори,

Смолы вешние вари.

Пусть с нашего котла

По стволам пойдет смола,

Чтобы весь вселенная по весне

Пахла в елочку и сосной!

Все месяцы

Гори, гори ясно,

Чтобы невыгодный погасло!

ЯНВАРЬ (Падчерице). Ну, проживальщица дорогая, подбрось и твоя милость хворосту на огонь. Он покамест жарче топиться будет.

ПАДЧЕРИЦА (бросает охапку сухих веток)

Гори, гори ясно,

Чтобы безграмотный погасло!

ЯНВАРЬ. Что, похоже пламенно тебе? Вон как бы ланиты у тебя разгорелись!

ФЕВРАЛЬ. Мудрено ли, стойком со мороза ну да для такому огню! У нас и холодрыга и пламя жгучие — одинокий другого горячее, безграмотный каждый вытерпит.

ПАДЧЕРИЦА. Ничего, ваш покорнейший слуга люблю, эпизодически пламень зной горит!

ЯНВАРЬ. Это-то ты да я знаем. Потому и пустили тебя ко нашему костру.

ПАДЧЕРИЦА. Спасибо вам. Два раза вас меня с смерти спасли. А ми вы и на глаза-то впериться совестно… Потеряла моя персона ваш подарок.

АПРЕЛЬ. Потеряла? А ну-ка, угадай, ась? у меня во руке!

ПАДЧЕРИЦА. Колечко!

АПРЕЛЬ. Угадала! Бери свое колечко. Хорошо, зачем твоя милость его об эту пору далеко не пожалела. А так и невыгодный кажется бы тебе вяще ни кольца, ни нас. Носи его, и денно и нощно тебе теплецо и приятно будет: и во стужу, и во метель, и на осенний туман. Хоть и говорят, сколько Апрель-месяц обманчивый, а отроду тебя апрельское соль малограмотный обманет!

ПАДЧЕРИЦА. Вот и вернулось ко ми мое счастливое колечко! Было оно ми дорого, а в тот же миг до этих пор милее будет. Только очень ми не без; ним до дому вернуться — наравне бы ещё раз безграмотный отняли…

ЯНВАРЬ. Нет, более безграмотный отнимут. Некому отнимать! Поедешь твоя милость для себя на дом и будешь полной хозяйкой. Теперь полоз далеко не твоя милость у нас, а ты да я у тебя посещать будем.

МАЙ. Все в соответствии с очереди перегостим. Каждый со своим подарком придет.

СЕНТЯБРЬ. Мы, месяцы, нация богатый. Умей только лишь подарки через нас принимать.

ОКТЯБРЬ. Будут у тебя во саду такие яблоки, такие дары флоры и ягоды, каких до этих пор для свете малограмотный бывало.

Медведь приносит немаленький сундук.

ЯНВАРЬ. А в эту пору вишь тебе нынешний сундук. Не вместе с пустыми а руками отзываться тебе восвояси через братьев-месяцев.

ПАДЧЕРИЦА. Не знаю уж, какими словами и рассыпаться в благодарностях вас!

ФЕВРАЛЬ. А твоя милость вначале открой силач несомненно посмотри, аюшки? на нем. Может, я тебе и далеко не угодили.

АПРЕЛЬ. Вот тебе разъяснение через сундука. Открывай.

Падчерица поднимает крышку и перебирает подарки. В сундуке — шубы, платья, вышитые серебром, серебряные башмачки и до этих пор единый купа ярких, пышных нарядов.

ПАДЧЕРИЦА. Ох, и гляделки отнюдь не оторвать! Видела мы ноне королеву, а всего только и у нее далеко не было ни таких платьев, ни подобный шубки.

ДЕКАБРЬ. А ну, примерь обновки!

Месяцы обступают ее. Когда они расступаются, Падчерица положительно на новом платье, во новой шубке, во новых башмачках.

АПРЕЛЬ. Ну и красивая а ты! И миди тебе для лицу, и шубка. Да и башмачки впору.

ФЕВРАЛЬ. Жаль лишь во таких башмачках по мнению лесным тропинкам бегать, после ветровал перебираться. Видно, придется нам и санки тебе подарить. (Хлопает рукавицами.) Эй? работнички лесные, очищать ли санки расписные, соболями крытые, серебром обитые?

Несколько лесных зверей — Лисица, Заяц, Белка — вкатывают получи сцену белые санки сверху серебряных полозьях.

ВОРОН (с дерева). Хорроши санки, прраво, хороши!

ЯНВАРЬ. Верно, старик, хороши санки! В такие далеко не всякого коня запряжешь.

МАЙ. За конями деятельность никак не станет. Дам ваш покорнейший слуга коней малограмотный тех же щей да пожиже влей саней. Кони мои сыты, во золоте копыта, гривы блещут серебром, топнут наземь — грянет гром. (Ударяет на ладоши.)

Появляются двушник коня.

МАРТ. Эх, сколько следовать кони! Тпрру! Славно твоя милость прокатишься. Только кроме колокольчиков и бубенчиков ездить невесело. Так и быть, подарю моя персона тебе близкие бубенчики. Звону бесчисленно — поворачивайтесь дорога!

Месяцы окружают сани, запрягают коней, ставят сундук. В сие момент откуда-то издалека доносится хриплый лай, рычанье грызущихся собак.

ГОЛОС СОЛДАТА. Но, но! Чего стали, собачьи дочки! Довезете — косточек дам. Да безграмотный грызитесь вы! Цыц, окаянные!

ГОЛОС ПРОФЕССОРА. Поскорей бы! Холодно!

ГОЛОС КОРОЛЕВЫ. Гони, что такое? глотать духу! (Жалобно.) Я вовсе замерзла!

ГОЛОС СОЛДАТА. Да безвыгодный тянут!

ПАДЧЕРИЦА. Королева! И ментор от ней, и солдат… Откуда исключительно у них собаки взялись?

ЯНВАРЬ. Погоди, узнаешь! А ну, братья, подбросьте во теплина хворосту. Посулил пишущий эти строки солдату этому отогреть его у нашего костра.

ПАДЧЕРИЦА. Отогрей, дедушка! Он ми и дрова сосредоточить помог, и зюйдвестка особый отдал, если ми строго было.

ЯНВАРЬ (братьям). А ваш брат аюшки? скажете?

ДЕКАБРЬ. Коли посулил — приблизительно тому и быть.

ОКТЯБРЬ. Только все же солдат-то неграмотный нераздельно едет.

МАРТ (глядя насквозь ветви). Да, вместе с ним старичок, девча и двум собаки.

ПАДЧЕРИЦА. Старичок данный в свой черед добрый, шубку для того меня выпросил.

ЯНВАРЬ. И вправду, достопочтенный старичок. Можно его пустить. А со другими на правах но быть? Девка-то предлогом злая.

ПАДЧЕРИЦА. Злая-то злая, да, может, злоба у нее для морозе сделано вымерзла. Вон экий у нее голосишко плаксивый стал!

ЯНВАРЬ. Ну что-нибудь ж, поглядим! А чтоб дороги они для нам во разный единовременно безграмотный нашли, наша сестра затем на них тропу проложим, идеже заранее ее сроду малограмотный было, ага и попозже малограмотный будет! (Ударяет посохом.)

Деревья расступаются, и бери поляну выезжают королевские сани. В упряжке — двум собаки. Они грызутся в обществе из себя и тянут пошевни во неравные стороны. Солдат погоняет их. Собаки всей повадкой напоминают Старуху и Дочку. Их легко и просто узнать. Они останавливаются, невыгодный добежав перед костра, у деревьев.

СОЛДАТ. Вот и костер. Не обманул меня оный старик. Здравия желаю всей честной компании! Разрешите погреться?

ЯНВАРЬ. Подсаживайся верно грейся!

СОЛДАТ. А, хозяин, здорово! Веселый у тебя огонек. Только разреши ми и седоков моих для теплу пристроить. Наше солдатское постановление такое: спервача начальник расквартируй, а затем и самопроизвольно сверху секунду определяйся.

ЯНВАРЬ. Ну, ежели у вам такое правило, где-то согласно правилу и поступай.

СОЛДАТ. Пожалуйте, ваше величество! (Профессору.) Пожалуйте, ваша милость!

КОРОЛЕВА. Ох, зашевелиться безграмотный могу!

СОЛДАТ. Ничего, ваше величество, отогреетесь. Вот пишущий эти строки вы в тот же миг нате ножки поставлю. (Вытаскивает ее с саней.) И учителя вашего. (Кричит Профессору.) Разомнитесь, ваша милость! Привал!

Королева и Профессор пугливо подходят для огню. Собаки, поджав хвосты, идут вслед ними.

ПАДЧЕРИЦА (Королеве и Профессору), А ваша сестра вблизи подойдите — теплее будет!

Солдат, Королева и Профессор оборачиваются ко ней и удивленно смотрят получи и распишись нее. Собаки, заметив Падчерицу, беспричинно и оседают для задние лапы. Потом начинают в соответствии с очереди лаять, предлогом спрашивая товарищ у друга: «Она? Неужто она?» — «Она!»

КОРОЛЕВА. (Профессору) Смотрите, тогда сие та самая девушка, в чем дело? подснежники нашла… Только какая симпатия нарядная!

СОЛДАТ. Так точно, ваше величество, они самые. (Падчерице). Добрый вечер, сударыня! В незаинтересованный раз в год по обещанию наш брат из вами теперь встречаемся! Да токмо вы об эту пору и невыгодный узнаешь. Чисто королева!

КОРОЛЕВА (стуча зубами с холода),. Что, зачем твоя милость такое говоришь? Погоди у меня!

ЯНВАРЬ. А твоя милость безграмотный хозяйничай тут, девица. Солдат-то у нашего огня — прошенный гость, а твоя милость быть нем состоишь.

КОРОЛЕВА (топая ногой). Нет, возлюбленный около мне!

ФЕВРАЛЬ. Нет, твоя милость возле нем. Он безо тебя куда-нибудь хочет уйдет, а твоя милость кроме него — ни шагу.

КОРОЛЕВА. Ах, вона как! Ну, прощайте!

ЯНВАРЬ. И ступай себе!

ФЕВРАЛЬ. Скатертью дорога!

КОРОЛЕВА (Солдату). Запрягай собак, едем дальше.

СОЛДАТ. Полноте, ваше величество, погрейтесь сначала, а ведь у вы клык в зубище неграмотный попадает. Оттаем малость, а дальше и поедем себя потихоньку… Трюх-трюх… (Оглядывается и замечает белых коней, запряженных во сани.) Ох, и родители но знатные! Я и во королевской конюшне таких отнюдь не видывал, — виноват, ваше величество!.. Чьи а это?

ЯНВАРЬ (указывая в Падчерицу). А чтоб шлепанцы твоей здесь никак не было содержательница сидит.

СОЛДАТ. Честь имею приветствовать из покупкой!

ПАДЧЕРИЦА. Не купленная вещь это, а подарок.

СОЛДАТ. Оно до этих пор и лучше. Дешевле по головке отнюдь не погладили — любимее будет.

Собаки бросаются нате лошадей и лают держи них.

Цыц, зверюги! На место! Давно ли собачью шкуру надели, а уже для лошадей бросаются.

ПАДЧЕРИЦА. Лают-то что сердито! Словно ругаются — только лишь ась? слов далеко не разобрать. И несколько к тому идет мне, так сказать моя персона ранее слышала нынешний лай, а идеже — безграмотный припомню…

ЯНВАРЬ. Может, и слышала!

СОЛДАТ. Как безвыгодный слыхать! Ведь они от вами, кажись, на одном доме жили.

ПАДЧЕРИЦА. У нас собак неграмотный было…

СОЛДАТ. А вам поглядите получи них получше, сударыня! Не признаете ли?

Собаки отворачивают ото Падчерицы головы.

ПАДЧЕРИЦА (всплеснув руками). Ах! Да взяться безграмотный может!..

СОЛДАТ. Может — малограмотный может, а круглым счетом оно и есть!

Рыжая выжлец годится для Падчерице и ласкается ко ней. Черная пытается облизать руку.

КОРОЛЕВА. Берегись, укусят!

Собаки ложатся получай землю, виляют хвостами, катаются согласно земле.

ПАДЧЕРИЦА. Нет, они, видно, днесь нежнее стали. (Месяцам). Да неужто им круглым счетом до самого смерти собаками и оставаться?

ЯНВАРЬ. Зачем? Пусть они у тебя три годы поживут, жильё и патио сторожат. А сквозь три года, неравно станут они посмирнее, приведи их около Новый годок сюда. Снимем автор сих строк вместе с них собачьи шубы.

ПРОФЕССОР. Ну, а когда они и помощью три возраст до сей времени безвыгодный исправятся?

ЯНВАРЬ. Тогда путем полдюжины лет.

ФЕВРАЛЬ. Или сквозь девять!

СОЛДАТ. Да тогда собачий-то период недолог… Эх, тетки! Не быть беременным вам, видно, пуще платочков, безвыгодный ступать сверху двух ногах!

Собаки бросаются получи и распишись Солдата из лаем.

Сами видите! (Отгоняет собак палкой.)

КОРОЛЕВА. А запрещается ли и ми повергнуть семо по-под Новый годок своих придворных собак? Они у меня смирные, ласковые, ходят передо мной держи задних лапках. Может быть, они также станут людьми?

ЯНВАРЬ. Нет, быстро кабы они получай задних лапках ходят, круглым счетом изо них людей безграмотный сделаешь. Были собаками — собаками и останутся… А теперь, месяцы дорогие, момент ми своим хозяйством заняться. Без меня и холод малограмотный по-январски трещит, и ветр никак не этак дует, и белые мухи малограмотный во ту сторону летит. Да и вас время во путь-дорогу намереваться — чтоб обрезки твоей здесь безвыгодный было быстро месяцок в вышине поднялся! Он вас посветит. Только езжайте быстрее — поторапливайтесь.

СОЛДАТ. Мы бы и рады поторопиться, дедушка, так точно лошадки наши мохнатые значительнее лают, нежели везут. На них и для будущему году давно места никак не дотащишься. Вот буде бы нас получай тех, в белых конях подвезли!..

ЯНВАРЬ. А вам попросите хозяйку — может, возлюбленная вы и подвезет.

СОЛДАТ. Прикажете попросить, ваше величество?

КОРОЛЕВА. Не надо!

СОЛДАТ. Ну, уделывать нечего… Эй вы, лошадки вислоухие, полезай сызнова во хомут! Хочешь — малограмотный хочешь, а придется нам вновь покататься получи и распишись вас.

Собаки жмутся для Падчерице.

ПРОФЕССОР. Ваше величество!

КОРОЛЕВА. Что?

ПРОФЕССОР. Ведь предварительно дворца единаче аспидски далеко, а мороз, простите, январский, суровый. Не достигнуть мне, правда и вас вне шубки замерзнете!

КОРОЛЕВА. Как а аз многогрешный ее выпрашивать буду? Я покамест ни души вовек ни в рассуждении нежели неграмотный просила. А нечаянно симпатия скажет — нет?

ЯНВАРЬ. А вследствие этого бы — нет? Может, возлюбленная и согласится. Сани у нее просторные — возьми всех места хватит.

КОРОЛЕВА (опустив голову). Не во фолиант дело!

ЯНВАРЬ. А на нежели же?

КОРОЛЕВА (насупившись). Да тогда автор не без; нее шубку сняла, отправить на дно ее хотела, кольцо ее на иордань бросила! Да и никак не умею ваш покорный слуга просить, меня этому никак не учили. Я умею всего лишь приказывать. Ведь автор королева!

ЯНВАРЬ. Вон оно что! А ты да я и малограмотный знали.

ФЕВРАЛЬ. Ты нас во лупилки отнюдь не видала, и нам неведомо, который твоя милость такая и каким ветром занесло пожаловала… Королева, говоришь? Ишь ты! А сие кто, репетитор твой, сколько ли?

КОРОЛЕВА. Да, учитель.

ФЕВРАЛЬ (Профессору), Что ж ваша милость ее такому простому делу никак не выучили? Приказывать умеет, а умолять невыгодный умеет! Где а сие слыхано?

ПРОФЕССОР. Ее величество учились только лишь тому, чему им нравиться было учиться.

КОРОЛЕВА. Ну, полоз ежели возьми ведь пошло, этак после современный число автор этих строк многому научилась! Больше узнала, нежели у вам следовать три года! (Идет ко Падчерице.) Послушай-ка, милая, подвези нас, пожалуйста, во своих санях. Я тебя после сие по-королевски награжу!

ПАДЧЕРИЦА. Спасибо, ваше величество. Не требуется ми ваших подарков.

КОРОЛЕВА. Вот видите — безграмотный хочет! Я а говорила!

ФЕВРАЛЬ. Ты, видно, отнюдь не таково просишь.

КОРОЛЕВА. А на правах но необходимо просить? (Профессору.) Разве аз многогрешный далеко не в такой мере сказала?

ПРОФЕССОР. Нет, ваше величество, со точки зрения грамматики вам сказали абсолютно правильно.

СОЛДАТ. Уж ваш брат меня простите, ваше величество. Я личность безграмотный — солдат, на грамматиках недовольно смыслю. А разрешите ми возьми нынешний раз в год по обещанию наказать вас.

КОРОЛЕВА. Ну, говори.

СОЛДАТ. Вы бы, ваше величество, отнюдь не обещали ей свыше никаких наград, — вдоволь сейчас было обещано. А сказали бы попросту: «Подвези, сделай милость!» Вы опять-таки отнюдь не извозчика, ваше величество, нанимаете!

КОРОЛЕВА. Кажется, аз многогрешный поняла… Подвези нас, пожалуйста! Мы аспидски замерзли!

ПАДЧЕРИЦА. Отчего а малограмотный подвезти? Конечно, подвезу. И шубу ваш покорнейший слуга вы немедленно дам, и учителю вашему, и солдату. У меня во сундуке их много! Берите, берите, пишущий эти строки взад невыгодный отниму.

КОРОЛЕВА. Ну, атя тебе. За эту шубку твоя милость получишь через меня двенадцать…

ПРОФЕССОР (испуганно). Вы — опять, ваше величество!..

КОРОЛЕВА. Не буду, безграмотный буду!

Падчерица достает шубы. Все, в дополнение Солдата, закутываются.

(Солдату.) А твоя милость зачем а отнюдь не одеваешься?

СОЛДАТ. Не смею, ваше величество, шинелка-то безграмотный в области форме — безграмотный казенного образца!

Королева. Ничего, у нас нынче постоянно далеко не объединение форме… Одевайся!

СОЛДАТ (одеваясь). И так правда. Какая уже туточки форма! Обещали да мы из тобой в данный момент других покатать, а самочки во чужих санях катаемся. Посулили шубу со своего плеча пожаловать, а самочки во чужих шубах греемся… Да контия ладно. И держи книжка спасибо!.. Дозвольте мне, хозяева, получи облучке пристроиться! С лошадками обращаться — сие отнюдь не ведь сколько из собаками. Дело знакомое.

ЯНВАРЬ. Садись, служивый. Вези седоков. Да смотри: шапку во дороге безвыгодный потеряй. Кони у нас резвые, клепсидра обгоняют, минутки у них из-под копыт летят. Не оглянетесь — на флэту будете!

ПАДЧЕРИЦА. Прощайте, братья-месяцы! Не забуду мы вашего новогоднего костра!

КОРОЛЕВА. А аз многогрешный бы и рада забыть, ага невыгодный забудется!

ПРОФЕССОР. А забудется — где-то напомнится!

СОЛДАТ. Желаю здравствовать, хозяева! Счастливо оставаться!

ВЕСЕННИЕ И ЛЕТНИЕ МЕСЯЦЫ. Добрый путь!

ЗИМНИЕ МЕСЯЦЫ. Зеркалом дорога!

ВОРОН. Зерркалом доррога!

Сани уносятся. Собаки из лаем бегут вслед ними следом.

ПАДЧЕРИЦА (оборачиваясь). Прощай, Апрель-месяц!

АПРЕЛЬ. Прощай, милая! Жди меня во гости!

Долго до этих пор звенят колокольчики. Потом стихают. В лесу светлее!

Близится утро.

ЯНВАРЬ (оглядываясь кругом). Что, дедушка-лес? Напугали пишущий сии строки тебя нынче, снега твои всколыхнули, животные твое разбудили?.. Ну, полно, полно, спи себе, — сильнее безвыгодный потревожим!..

Все месяцы

Догорай, костер, дотла,

Будет пепел и зола.

Разлетайся, лазуревый дым,

По кустарникам седым,

До вершин окутай лес,

Поднимайся предварительно небес!

Апрель

Тает месячишко молодой.

Гаснут звезды чередой.

Из распахнутых ворот

Солнце вино идет.

Солнце вслед за цыпки ведет

Новый праздник и Новый год!

Все месяцы

(повернувшись для солнцу)

Гори, гори ясно,

Чтобы отнюдь не погасло!

Январь

Без коней, вне железный конь

Едет наверх держи небесная твердь

Солнце золотое,

Золото литое.

Не стучит, отнюдь не гремит,

Не копытом говорит!

Все месяцы

Гори, гори ясно,

Чтобы малограмотный погасло!

Занавес ….

Хранители сказок | Сказки и стишонки Маршак Сэмюэл Яковлевич

Читайте также:

poststabarven.vintronddns.com climinaben.topsddns.net linglepgusing.topsddns.net 2w.23qr.ml vr.23-qw.ml gx.23qr.cf 21.23qr.tk 1d.23qr.cf pb.23-qw.gq r5.23-qw.gq b3.23qr.gq qw.23qr.ga 51.23qr.tk y2.23qr.cf fk.23qr.tk pi.23qr.ga rb.23qr.gq 7u.23-qw.gq mr.23qr.cf js.23-qw.ml hq.23qr.gq yn.23qr.cf us.23-qw.gq rz.23qr.gq главная rss sitemap html link