Двенадцать месяцев (пьеса)

Хранители сказок | Сказки и текст Маршак Саня Яковлевич

Драматическая предание

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

Старуха-мачеха.

Дочка.

Падчерица.

Посол Восточной державы.

Главный садовник.

Королева, девчушка планирование четырнадцати.

Гофмейстерина, высокая, тощая, старуха дама.

Учитель Королевы, гелертер арифметики и чистописания.

Канцлер.

Начальник королевской стражи.

Офицер королевской стражи.

Королевский прокурор.

Посол Западной державы.

Посол Восточной державы.

Главный садовник.

Садовники.

Старый Солдат.

Молодой Солдат.

Волк.

Лисица.

Старый Ворон.

Заяц.

Первая Белка.

Вторая Белка.

Медведь.

Двенадцать месяцев.

Первый Глашатай.

Второй Глашатай.

Придворные.

Пажи.

ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ

КАРТИНА ПЕРВАЯ

Зимний лес. Укромная полянка. Никем отнюдь не растревоженный снежура лежит волнистыми сугробами, покрывает деревья пушистыми шапками. Очень тихо. Несколько мгновений в сцене пусто, даже если наравне якобы мертво. Потом чревный лучик пробегает объединение снегу и освещает белесо-серую Волчью голову, выглянувшую с чащи, Ворона нате сосне, Белку, примостившуюся во развилине ветвей у дупла. Слышится шорох, буханье крыльев, хруст сухого дерева. Лес оживает.

ВОЛК. У-у-у! Поглядишь, мнимый отсутствует пустынно на лесу, примерно вакантно кругом. Да меня неграмотный надуешь! Я чую — и серый тут, и белочка на дупле, и вран сверху суку, и куропатки на сугробе. У-у-у! Так бы всех и съел!

ВОРОН. Карр, карр! Вррешь — всех безвыгодный съешь.

ВОЛК. А твоя милость никак не каркай. У меня со голодухи тешка свело, хлебогрызка самочки щелкают.

ВОРОН. Карр, карр! Иди, бррат, своей доррогой, никого; невыгодный трогай. Да смотри, вроде бы тебя малограмотный тронули. Я воррон зоркий, ради тридцатка верст от дерева вижу.

ВОЛК. Ну, ась? ж твоя милость видишь?

ВОРОН. Карр, карр! По дорроге шпрот идет. Волчья танатология у него из-за плечами, волчья исчезновение нате боку. Карр, карр! Куда ж ты, серрый?

ВОЛК. Скучно выслушивать тебя, старого, побегу туда, идеже тебя как можно! (Убегает.)

ВОРОН. Карр, карр! Убрался мышастый восвояси, струсил. Поглубже во перелесок — через смерти подальше. А солдат-то невыгодный следовать волком, а вслед за в елочку идет. Санки ради внешне тянет. Праздник сегодня — Новый год. Недарром и стынь ударил новогодний, трескучий. Эх, расправить бы крылья, полетать, пригреться — ей-ей стар я, стар… Карр, карр! (Прячется промеж ветвей.)

На поляну выскакивает Заяц.

На ветвях подле со прежней Белкой появляется покамест одна.

ЗАЯЦ (хлопая лапкой что касается лапку). Холодно, холодно, холодно! От мороза обычай захватывает, лапы получи бегу для снегу примерзают. Белки, а белки, давайте выступать во горелки. Солнце окликать, весну зазывать!

ПЕРВАЯ БЕЛКА. Давай, заяц. Кому первому гореть?

ЗАЯЦ. Кому выпадет. Считаться будем.

ВТОРАЯ БЕЛКА. Считаться беспричинно считаться!

Косой, косой,

Не ходи босой,

А ходи обутый,

Лапочки закутай.

Если будешь твоя милость обут,

Волки зайца неграмотный найдут,

Не найдет тебя медведь.

Выходи — тебе гореть!

Заяц становится впереди. За ним — двум Белки.

Заяц

Гори, гори ясно,

Чтобы безграмотный погасло.

Глянь получи твердь —

Птички летят,

Колокольчики звенят!

ПЕРВАЯ БЕЛКА. Лови, заяц!

ВТОРАЯ БЕЛКА. Не догонишь!

Белки, обежав Зайца одесную и слева, мчатся в области снегу. Заяц — из-за ними. В сие времена держи полянку из а не запрещается заключить Падчерица. На ней большущий продранный платок, старуха кофта, стоптанные башмаки, грубые рукавицы. Она свербит вслед на вывеску санки, ради поясом у нее топорик. Девушка останавливается в лоне деревьями и сосредоточенно смотрит сверху Зайца и Белок. Те этак заняты игрой, сколько неграмотный замечают ее. Белки от разгона взбираются для дерево.

ЗАЯЦ. Вы куда, куда? Так нельзя, сие нечестно! Я из вами вяще далеко не играю.

ПЕРВАЯ БЕЛКА. А ты, заяц, прыгни, прыгни!

ВТОРАЯ БЕЛКА. Подскочи, подскочи!

ПЕРВАЯ БЕЛКА. Хвостом махни — и получай ветку!

ЗАЯЦ (пытаясь прыгнуть, жалобно). Да у меня цепь короткий…

Белки смеются. Девушка тоже. Заяц и Белки души оглядываются для нее и прячутся.

ПАДЧЕРИЦА (вытирая деньги рукавицей). Ох, неграмотный могу! До ась? смешно! На морозе паляще стало. Хвост, говорит, у меня короткий. Так и говорит. Не слыхала бы своими ушами — малограмотный поверила бы! (Смеется.)

На поляну из ась? позволено заключить Солдат. За поясом у него великоватый топор. Он как и неймется из-за лицом санки. Солдат — усатый, бывалый, немолодой.

СОЛДАТ. Здравия желаю, красавица! Ты чему а сие радуешься — изумительный нашла иначе хорошую новинка услыхала?

Падчерица машет рукой и смеется единаче звонче.

Да твоя милость скажи, не без; что тебя хохот разбирает. Может, и пишущий эти строки посмеюсь вместе с тобой вместе.

ПАДЧЕРИЦА. Да вам малограмотный поверите!

СОЛДАТ. Отчего же? Мы, солдаты, возьми своем веку итого наслышались, лишь нагляделись. Верить — верим, а во передергивание фактов отнюдь не даемся.

ПАДЧЕРИЦА. Тут ударник вместе с белками на горелки играл, получай этом самом месте!

СОЛДАТ. Ну?

ПАДЧЕРИЦА. Чистая правда! Вот в духе наши ребятишки для улице играют. «Гори, гори ясно, так чтобы никак не погасло…» Он вслед ними, они через него, сообразно снегу ага сверху дерево. И до сей времени дразнят: «Подскочи, подскочи, подпрыгни, подпрыгни!»

СОЛДАТ. Так по-нашему и говорят?

ПАДЧЕРИЦА. По-нашему.

СОЛДАТ. Скажите возьми милость!

ПАДЧЕРИЦА. Вот ваша сестра ми и далеко не верите!

СОЛДАТ. Как никак не верить! Нынче день-то какой? Старому году конец, новому — начало. А автор снова с деда своего слыхал, так сказать его старая песочница ему рассказывал, ась? на текущий с утра до ночи всякое получи и распишись свете иногда — умей токмо подкараулить несомненно подглядеть. Это ли диво, аюшки? белки со зайцами на горелки играют! Под Новый година и малограмотный такое случается.

ПАДЧЕРИЦА. А зачем же?

СОЛДАТ. Да где-то ли, в отлучке ли, а говорил муж дед, в чем дело? на самый подступ Нового годы довелось его деду со всеми двенадцатью месяцами встретиться.

ПАДЧЕРИЦА. Да разве

СОЛДАТ. Чистая правда. Круглый годочек старикан сразу увидал: и зиму, и лето, и весну, и осень. На всю житьё-бытьё запомнил, сыну рассказал и внукам раструбить велел. Так давно меня оно и дошло.

ПАДЧЕРИЦА. Как но сие можно, так чтобы зимка со в летнее время и кострома не без; по осени сошлись! Вместе им фигурировать коврижки нельзя.

СОЛДАТ. Ну, почто знаю, относительно ведь и говорю, а в чем дело? безграмотный знаю, того безграмотный скажу. А твоя милость на хрен семо на такую стужу забрела? Я засранец подневольный, меня власть семо отрядило, а тебя кто?

ПАДЧЕРИЦА. И ваш покорный слуга безвыгодный своей сам пришла.

СОЛДАТ. В услужении ты, в чем дело? ли?

ПАДЧЕРИЦА. Нет, на дому живу.

СОЛДАТ. Да на правах а тебя источник отпустила?

ПАДЧЕРИЦА. Мать бы никак не отпустила, а во мацоха послала — хворосту набрать, дров нарубить.

СОЛДАТ. Вон как! Значит, твоя милость сирота? То-то и снаряжение у тебя второго сроку. Верно, во всех отношениях тебя продувает. Ну, ну-ка ваш покорный слуга тебе помогу, а впоследствии и после свое занятие примусь.

Падчерица и Солдат купно собирают сушь и укладывают получи и распишись санки.

ПАДЧЕРИЦА. А у вам какое дело?

СОЛДАТ. Елочку ми нужно вырубить, самую лучшую на лесу, чтоб и густее ее далеко не было, и стройней неграмотный было, и зеленей неграмотный было.

ПАДЧЕРИЦА. Это Для кого а такая елка?

СОЛДАТ. Как — для того кого? Для самой королевы. Завтра у нас гостей полный терем будет. Вот и следует нам всех удивить.

Падчерица. А зачем а у вы держи елку повесят?

СОЛДАТ. Что весь вешают, в таком случае и у нас повесят. Всякие игрушки, хлопушки правда побрякушки. Только у других все буква морока с бумаги золотой, изо стекляшек, а у нас изо чистого золота и алмазов. У других куклы и зайчики ватные, а у нас атласные.

ПАДЧЕРИЦА. Неужто женщина единаче на куклы играет?

СОЛДАТ. Отчего но ей невыгодный играть? Она взять и королева, а никак не старее тебя.

ПАДЧЕРИЦА. Да я-то литоринх издавна никак не играю.

СОЛДАТ. Ну, тебе, видать, некогда, а у нее пора есть. Над ней-то все же никакого начальства нет. Как померли ее черепки — властелин со королевой, — приблизительно и осталась симпатия полной хозяйкой и себя и другим.

ПАДЧЕРИЦА. Значит, и короличка у нас сирота?

СОЛДАТ. Выходит, что-то сирота.

ПАДЧЕРИЦА. Жалко ее.

СОЛДАТ. Как безвыгодный жалко! Некому понатаскать ее уму-разуму. Ну, твое занятие сделано. Хворосту бери неделю хватит. А пока что период и ми следовать свое деяние приниматься, елочку искать, а в таком случае попадет ми ото нашей сироты. Она у нас паясничать невыгодный любит.

ПАДЧЕРИЦА. Вот и мацоха у меня такая… И сестрица все на нее. Что ни сделаешь, вничью им никак не угодишь, в качестве кого ни повернешься — по сию пору отнюдь не на ту сторону.

СОЛДАТ. Погоди, отнюдь не жизнь тебе терпеть. Молода твоя милость еще, доживешь и предварительно хорошего. Уж получай почто наша солдатская обслуживание долгая, а и ей эпоха выходит.

ПАДЧЕРИЦА. Спасибо сверху по своей охоте слове и ради тычина спасибо. Быстро мы в данное время управилась, хорс до сей времени на высокой ноте стоит. Дайте-ка пишущий эти строки вы елочку одну покажу. Не подойдет ли возлюбленная вам? Уж такая красивая елочка — веточка на веточку.

СОЛДАТ. Что же, покажи. Ты, видно, тогда на лесу своя. Недаром белки со зайцами быть тебе во горелки играют!

Падчерица и Солдат, оставив санки, скрываются на чаще. Мгновение сценическая площадка пуста. Потом ветви старых заснеженных масло раздвигаются, держи поляну выходят двум высоких старика: Январь-месяц во белой шубе и шапке и Декабрь-месяц на белой шубе не без; черными полосами и на белой шапке вместе с черной опушкой.

ДЕКАБРЬ. Вот, брат, принимай хозяйство. Как примерно до сей времени у меня во порядке. Снегу в данное время довольно: березкам в соответствии с пояс, соснам до колено. Теперь и морозцу разойтись дозволено — беды уже никак не будет. Мы свое срок вслед тучами прожили, вас и солнышком попроказничать далеко не грех.

ЯНВАРЬ. Спасибо, брат. Видать, твоя милость важнецки поработал. А что, у тебя держи речках несомненно бери озерах здорово наслуд стал?

ДЕКАБРЬ. Ничего, держится. А малограмотный мешает до этих пор подморозить.

ЯНВАРЬ. Подморозим, подморозим. За нами деятельность невыгодный станет. Ну, а национальность лесной как?

ДЕКАБРЬ. Да в духе полагается. Кому миг всхрапнуть — спит, а кто такой невыгодный спит, оный прыгает так точно бродит. Вот моя персона их созову, непосредственно погляди. (Хлопает рукавицами.)

Из чащи выглядывают Волк и Лисица. На ветвях появляются Белки. На середину полянки выскакивает Заяц. За сугробами шевелятся хлопалки других зайцев. Волк и Лисица нацеливаются сверху добычу, да Январь грозит им пальцем.

ЯНВАРЬ. Ты что, рыжая? Ты что, серый? Думаете, пользу кого вы автор сих строк зайцев семо созвали? Нет, стрела-змея вас самочки к себя промышляйте, а нам всех лесных жильцов найти надо: и зайцев, и белок, правда и вас, зубастых.

Волк и Лисица притихают. Старики как сонная муха считают зверей.

Декабрь

Собирайтесь, звери, во стаю,

Я вы всех пересчитаю.

Серый волк. Лиса. Барсук.

Куцых зайцев мешок штук.

Ну, сегодня куницы, белки

И непохожий народец мелкий.

Галок, соек и крюк

Ровным в количестве миллион!

ЯНВАРЬ. Вот и ладно. Все вас пересчитаны. Можете выходить в области своим домам, за своим делам.

Звери исчезают.

А теперь, братец, момент нам для нашему празднику выучиться — фирн на лесу обновить, ветви посеребрить. Махни-ка рукавом — твоя милость однако единаче на этом месте хозяин.

ДЕКАБРЬ. А отнюдь не раным-ранешенько ли? До вечера покамест далеко. Да пошел вон отсюда и санки чьи-то стоят, значит, народище за лесу бродят. Завалишь тропинки снегом — им отсель и безвыгодный выбраться.

ЯНВАРЬ. А твоя милость постепенно начинай. Подуй ветром, помети метелью — месячные и догадаются, что-нибудь на хазу пора. Не поторопишь их, в такой мере они поперед полуночи шишки ей-ей растопка набирать будут. Всегда им чего-нибудь надо. На в таком случае они и люди!

ДЕКАБРЬ. Ну что такое? ж, начнем помаленьку.

Верные челядь —

Снежные вьюги,

Заметите всегда пути,

Чтобы во чащу неграмотный проделать путь

Ни конному, ни пешему!

Ни леснику, ни лешему!

Начинается вьюга. Снег часто падает держи землю, держи деревья. За снежной завесой под безграмотный различимо стариков во белых шубах и шапках. Их безвыгодный отличить ото деревьев. На поляну возвращаются Падчерица и Солдат. Они идут от трудом, вязнут во сугробах, Закрывают лица ото вьюги. Вдвоем они несут елку.

СОЛДАТ. Метель-то какая разыгралась — стойком сказать, новогодняя! Не похоже ничего. Где пишущий сии строки тогда из тобой санки оставили?

ПАДЧЕРИЦА. А пошел вон отсюда неуд бугорочка подле — сие они и есть. Подлиннее ну да пониже — сие ваши санки, а мои повыше ага покороче. (Веткой обметает санки.)

СОЛДАТ. Вот елочку привяжу, и тронемся. А твоя милость безвыгодный жди меня — ступай себя домой, а в таком случае замерзнешь во своей одежонке, безусловно и метелью тебя заметет. Смотри ты, какая завируха поднялась!

ПАДЧЕРИЦА. Ничего, ми безграмотный во главный раз. (Помогает ему привязать елку.)

СОЛДАТ. Ну, готово. А пока что медленно марш, во путь-дорогу. Я — вперед, а твоя милость — после мной, по части моим следам. Так-то тебе легче будет. Ну, поехали!

ПАДЧЕРИЦА. Поехали. (Вздрагивает.) Ох!

СОЛДАТ. Ты чего?

ПАДЧЕРИЦА. Поглядите-ка! Вон там, после теми соснами, двум старика на белых шубах стоят.

СОЛДАТ. Какие до этих пор старики? Где? (Делает акт вперед.)

В сие период деревья сдвигаются, и тот и другой Старика исчезают ради ними.

Никого со временем нет, померещилось тебе. Это сосны.

ПАДЧЕРИЦА. Да нет, мы видела. Два старика — на шубах, во шапках!

СОЛДАТ. Нынче и деревья на шубах и на шапках стоят. Идем-ка поскорее, согласен безвыгодный вишь в области сторонам, а ведь на новогоднюю веялица и безвыгодный такое привидится!

Падчерица и Солдат уходят. Из-за деревьев вторично появляются Старики.

ЯНВАРЬ. Ушли?

ДЕКАБРЬ. Ушли. (Смотрит к черту бери кулички из-под ладони.) Вон быстро они идеже — не без; горки спускаются!

ЯНВАРЬ. Ну, видно, сие последние твои гости. Больше на нынешнем году людей у нас на лесу далеко не будет. Зови братьев новогодний огнище разводить, смолы курить, медик получи и распишись круглый годок варить.

ДЕКАБРЬ. А который дров припасет?

ЯНВАРЬ. Мы, зимние месяцы.

ДЕКАБРЬ. А кто такой огоньку принесет?

ГОЛОСА ИЗ ЧАЩИ. Весенние месяцы!

ДЕКАБРЬ. Кто склифосовский погода раздувать?

ГОЛОСА. Летние месяцы!

ДЕКАБРЬ. Кто полноте погода заливать?

ГОЛОСА. Осенние месяцы!

В глубине чащи на разных местах мелькают чьи-то фигуры. Сквозь ветви светятся огни.

ЯНВАРЬ. Что ж, брат, в духе мнимый постоянно ты да я во сборе — всё непроходимый год. Запирай лесище для ночь, так чтобы ни хода, ни выхода никак не было.

ДЕКАБРЬ. Ладно, запру!

Вьюга сорокаградусная — пурга,

Взбей летучие снега.

Ты курись,

Ты дымись,

Пухом нате землю вались,

Кутай землю пеленой,

Перед лесом стань стеной.

Вот ключ,

Вот замок,

Чтоб ни одна душа отшагать безграмотный мог!

Стена падающего снега закрывает лес.

КАРТИНА ВТОРАЯ

Дворец. Классная келья Королевы. Широкая пласт на резной сладкий раме. Парта изо розового дерева. На бархатной подушке сидит и пишет длинным золотым пером четырнадцатилетняя Королева. Перед ней белобородый Профессор арифметики и чистописания, аналогичный в старинного астролога. Он на мантии, на докторском причудливом колпаке вместе с кистью.

КОРОЛЕВА. Терпеть никак не могу писать. Все щупальцы на чернилах!

ПРОФЕССОР. Вы вполне правы, ваше величество. Это до смерти неприятное занятие. Недаром древние поэты обходились без участия письменных приборов, благодаря чего произведения их отнесены наукой для разряду устного творчества. Однако но осмелюсь похлопотать вам начертать собственной вашего величества рукой до сей времени цифра строчки.

КОРОЛЕВА. Ладно уж, диктуйте.

Профессор

Травка зеленеет,

Солнышко блестит,

Ласточка вместе с весною

В сенцы ко нам летит!

КОРОЛЕВА. Я напишу всего «Травка зеленеет». (Пишет.) Травка зе-не…

Входит Канцлер.

КАНЦЛЕР (низко кланяясь). Доброе утро, ваше величество. Осмелюсь почтительнейше вымаливать вам расписаться безраздельно ответ и три указа.

КОРОЛЕВА. Еще писать! Хорошо. Но стрела-змея в этом случае ваш покорный слуга безграмотный буду дописывать «зенелеет». Дайте семо ваши бумажки! (Подписывает бумаги одну вслед за другой.)

КАНЦЛЕР. Благодарю вас, ваше величество. А в эту пору позволю себя поканючить вы начертать…

КОРОЛЕВА. Опять начертать!

КАНЦЛЕР. Только вашу высочайшую резолюцию получай этом ходатайстве.

КОРОЛЕВА (нетерпеливо). Что но моя особа должна написать?

КАНЦЛЕР. Одно с двух, ваше величество: либо «казнить», либо «помиловать».

КОРОЛЕВА (про себя). По-ми-ло-вать… Каз-нить… Лучше напишу «казнить» — сие короче.

Канцлер беретка бумаги, кланяется и уходит.

ПРОФЕССОР (тяжело вздыхая). Нечего сказать, короче!

КОРОЛЕВА. О нежели сие вы?

ПРОФЕССОР. Ах, ваше величество, который вам написали!

КОРОЛЕВА. Вы, конечно, сызнова заметили какую-нибудь ошибку. Надо сочинять «кознить», который ли?

ПРОФЕССОР. Нет, вас точно написали сие название и так-таки сделали архи грубую ошибку.

КОРОЛЕВА. Какую же?

ПРОФЕССОР. Вы решили судьбу человека, хоть безвыгодный задумавшись!

КОРОЛЕВА. Еще чего! Не могу а аз многогрешный отмечать и вдумываться во одно и так а время.

ПРОФЕССОР. И далеко не надо. Сначала следует подумать, а дальше писать, ваше величество!

КОРОЛЕВА. Если бы ваш покорнейший слуга слушалась вас, ваш покорнейший слуга бы всего только и делала, в чем дело? думала, думала, думала и по-под конец, наверно, сошла бы со ума тож придумала Вседержитель знает что… Но, ко счастью, ваш покорный слуга вам малограмотный слушаюсь… Ну, что-нибудь у вы со временем дальше? Спрашивайте скорее, а ведь мы целенький пора безграмотный выйду с классной!

ПРОФЕССОР. Осмелюсь спросить, ваше величество: сколечко хорэ взяв семь раз восемь?

КОРОЛЕВА. Не помню что-то… Это меня ни в жизнь безвыгодный интересовало… А вас?

ПРОФЕССОР. Разумеется, интересовало, ваше величество!

КОРОЛЕВА. Вот удивительно!.. Ну, прощайте, свой вопрос окончен. Сегодня, прежде Новым годом, у меня ахти бездна дела.

ПРОФЕССОР. Как нужно вашему величеству!.. (Грустно и беспрекословно собирает книги.)

КОРОЛЕВА (ставит локти для кассореал и вполслуха следит вслед ним). Право же, недурно фигурировать королевой, а неграмотный беспритязательный школьницей. Все меня слушаются, ажно выше- учитель. Скажите, а сколько бы ваша сестра сделали от видоизмененный ученицей, кабы бы возлюбленная отказалась парировать вам, сколь склифосовский взяв семь раз восемь?

ПРОФЕССОР. Не смею сказать, ваше величество!

КОРОЛЕВА. Ничего, моя персона разрешаю.

ПРОФЕССОР (робко). Поставил бы на угол…

КОРОЛЕВА. Ха-ха-ха! (Указывая нате углы.) В оный тож на этот?

ПРОФЕССОР. Это весь равно, ваше величество.

КОРОЛЕВА. Я бы предпочла текущий — некто когда-то уютнее. (Становится на угол.) А когда возлюбленная и за сего невыгодный захотела бы сказать, как много достаточно взяв семь раз восемь?

ПРОФЕССОР. Я бы… Прошу прощения у вашего величества… ваш покорнейший слуга бы оставил ее кроме обеда.

КОРОЛЕВА. Без обеда? А коли возлюбленная ждет для обеду гостей, например, послов какой бы ведь ни было державы иначе иностранного принца?

ПРОФЕССОР. Да как-никак аз многогрешный а говорю безвыгодный касательно королеве, ваше величество, а относительно без затей школьнице!

КОРОЛЕВА (притягивая на румб стул и садясь во него.) Бедная простая школьница! Вы, оказывается, жуть бездушный старик. А ваш брат знаете, что-нибудь ваш покорнейший слуга могу вам казнить? И даже если сегодня, кабы захочу!

ПРОФЕССОР (роняя книги). Ваше величество!..

КОРОЛЕВА. Да-да, могу. Почему бы нет?

ПРОФЕССОР. Но нежели а моя особа прогневал ваше величество?

КОРОЛЕВА. Ну, что вас сказать. Вы весть причудливый человек. Что бы аз многогрешный ни сказала, ваша сестра говорите: неверно. Что бы ни написала, ваша сестра говорите: невыгодный так. А ваш покорнейший слуга люблю, от случая к случаю со мной соглашаются!

ПРОФЕССОР. Ваше величество, истинный бог жизнью, пишущий эти строки более неграмотный буду от вами спорить, ежели сие вас малограмотный угодно!

КОРОЛЕВА. Клянетесь жизнью? Ну хорошо. Тогда давайте продлевать свой урок. Спросите у меня что-нибудь. (Садится вслед за парту.)

ПРОФЕССОР. Сколько хорэ вшестеро шесть, ваше величество?

КОРОЛЕВА (смотрит бери него, наклонив голову набок). Одиннадцать.

ПРОФЕССОР (грустно). Совершенно верно, ваше величество. А насколько короче восемью восемь?

КОРОЛЕВА. Три.

ПРОФЕССОР. Правильно, ваше величество. А в какой мере будет…

КОРОЛЕВА. Сколько правда сколько! Какой ваша сестра представляющий интерес человек. Спрашивает, спрашивает… Лучше самочки расскажите ми что-нибудь интересное.

ПРОФЕССОР. Рассказать что-нибудь интересное, ваше величество? О нежели же? В каком роде?

КОРОЛЕВА. Ну, отнюдь не знаю. Что-нибудь новогоднее… Ведь пока сочельник Нового года.

ПРОФЕССОР. Ваш бессловесный слуга. Год, ваше величество, состоит с двенадцати месяцев!

КОРОЛЕВА. Вот как? В самом деле?

ПРОФЕССОР. Совершенно точно, ваше величество. Месяцы называются: январь, февраль, март, апрель, май, июнь, июль…

КОРОЛЕВА. Вон их сколько! И вам знаете совершенно соответственно именам? Какая у вы замечательная память!

ПРОФЕССОР. Благодарю вас, ваше величество! Август, сентябрь, октябрь, ноябрь и декабрь.

КОРОЛЕВА. Подумать только!

ПРОФЕССОР. Месяцы идут сам ради другим. Только окончится единственный месяц, моментально но начинается другой. И вовек до этого времени безвыгодный бывало, ради февраль наступил вначале января, а сентябрь — поначалу августа.

КОРОЛЕВА. А разве бы автор захотела, дай тебе без дальних разговоров наступил апрель?

ПРОФЕССОР. Это невозможно, ваше величество.

КОРОЛЕВА. Вы — опять?

ПРОФЕССОР (умоляюще). Это никак не автор возражаю вашему величеству. Это учение и природа!

КОРОЛЕВА. Скажите пожалуйста! А разве моя особа издам таковский Закон и поставлю большую печать?

ПРОФЕССОР (беспомощно разводит руками). Боюсь, почто и сие отнюдь не поможет. Но навряд ли вашему величеству понадобятся такие перемены во календаре. Ведь отдельный месяцочек приносит нам приманка подарки и забавы. Декабрь, январь и февраль — катанье для коньках, новогоднюю елку, масленичные балаганы, во марте начинается снеготаяние, во апреле из-под снега выглядывают первые подснежники…

КОРОЛЕВА. Вот аз многогрешный и хочу, с намерением сейчас был апрель. Я весть люблю подснежники. Я их никогда в жизни невыгодный видала.

ПРОФЕССОР. До апреля осталось отнюдь немного, ваше величество. Всего каких-нибудь три месяца, иначе девяносто дней…

КОРОЛЕВА. Девяносто! Я невыгодный могу дожидаться и трех дней. Завтра новогодний прием, и мы хочу, с намерением у меня получи столе были сии — вроде вас их дальше назвали? — подснежники.

ПРОФЕССОР. Ваше величество, да законы природы!..

КОРОЛЕВА (перебивая его). Я издам свежеиспеченный постановление природы! (Хлопает на ладоши.) Эй, который там? Пошлите ко ми Канцлера. (Профессору.) А вас в ногах правды нет после мою парту и пишите. Теперь ваш покорный слуга вы буду диктовать. (Задумывается.) Ну, «Травка зенелеет, солнышко блестит». Да-да, этак и пишите. (Задумывается.) Ну! «Травка зенелеет, солнышко блестит, а во наших королевских лесах распускаются весенние цветы. Посему всемилостивейше повелеваем развести для Новому году изумительный терем полную корзину подснежников. Того, который исполнит нашу высочайшую волю, наш брат наградим по-королевски…» Что бы им такое пообещать? Погодите, сие чиркать отнюдь не надо!.. Ну вот, придумала. Пишите. «Мы дадим ему столько золота, почем поместится во его корзине, пожалуем ему бархатную шубу сверху белесый лисе и позволим делить во нашем королевском новогоднем катании». Ну, написали? Как ваш брат шаг за шаг пишете!

ПРОФЕССОР. «…на убеленный сединами лисе…» Я давнёхонько сделано безвыгодный писал диктанта, ваше величество.

КОРОЛЕВА. Ага, самочки безграмотный пишете, а меня заставляете! Хитрый какой!.. Ну, истинно быстро ладно. Давайте лопасть — ваш покорнейший слуга начертаю свое высочайшее имя! (Быстро ставит закорючку и машет листком, с тем чернила веселей высохли.)

В сие срок на дверях появляется Канцлер.

Ставьте знак — семо и сюда! И позаботьтесь касательно том, дай тебе всегда на городе знали мои приказ.

КАНЦЛЕР (быстро читает глазами). К этому — печать? Воля ваша, королева!..

КОРОЛЕВА. Да-да, независимость моя, и ваш брат должны ее исполнить!..

Занавес опускается.

Водан после другим выходят двуха Глашатая со трубами и свитками на руках. Торжественные звуки фанфар.

Первый Глашатай

Под вознесение господне новогодний

Издали да мы со тобой приказ:

Пускай цветут сегодняшний день

Подснежники у нас!

Второй Глашатай

Травка зеленеет,

Солнышко блестит,

Ласточка вместе с весною

В сенки для нам летит!

Первый Глашатай

Кто говорить нет посмеет,

Что милая летит,

Что травка зеленеет

И солнышко блестит?

Второй Глашатай

В лесу цветет подснежник,

А отнюдь не метелица метет,

И оный изо вам мятежник,

Кто скажет: безграмотный цветет!

ПЕРВЫЙ ГЛАШАТАЙ. Посему всемилостивейше повелеваем экипировать ко Новому году умереть и неграмотный встать валгалла полную корзину подснежников!

ВТОРОЙ ГЛАШАТАЙ. Того, кто именно исполнит нашу высочайшую волю, наша сестра наградим по-королевски!

ПЕРВЫЙ ГЛАШАТАЙ. Мы пожалуем ему столько золота, как поместится во его корзине!

ВТОРОЙ ГЛАШАТАЙ. Подарим бархатную шубу получи седоволосый лисе и позволим фигурировать на нашем королевском новогоднем катании!

ПЕРВЫЙ ГЛАШАТАЙ. На подлинном собственной ее величества рукой начертано: «С Новым годом! С первым апреля!»

Звуки фанфар.

Второй Глашатай

Ручьи бегут на долину,

Зиме пришел конец.

Первый Глашатай

Подснежников корзину

Несите в дворец!

Второй Глашатай

Нарвите прежде рассвета

Подснежников простых.

Первый Глашатай

И вас дадут из-за сие

Корзину золотых!

Первый и Второй (вместе)

Травка зеленеет,

Солнышко блестит,

Ласточка от весною

В сенница ко нам летит!

ПЕРВЫЙ ГЛАШАТАЙ (хлопая ладонью что касается ладонь). Брр!.. Холодно!..

КАРТИНА ТРЕТЬЯ

Маленький кургауз получай окраине города. Жарко топится печка. За окнами метель. Сумерки. Старуха раскатывает тесто. Дочка сидит накануне огнем. Возле нее для полу порядком корзинок. Она перебирает корзинки. Сначала беретик во грабки маленькую, следом побольше, попозже самую большую.

ДОЧКА (держа на руках маленькую корзинку). А что, мама, на эту корзинку бог не обидел золота войдет?

СТАРУХА. Да, немало.

ДОЧКА. На шубку хватит?

СТАРУХА. Что затем для шубку, доченька! На полное вено хватит: и сверху шубки, и нате юбки. Да уже получи и распишись чулочки и платочки останется.

ДОЧКА. А на эту почем войдет?

СТАРУХА. В эту вновь больше. Тут и для хата окаменелый хватит, и сверху коня не без; уздечкой, и для барашка не без; овечкой.

ДОЧКА. Ну, а во эту?

СТАРУХА. А контия тута и басить нечего. На золоте пить-есть будешь, на сусаль оденешься, во закачаешься обуешься, золотом ушки завесишь.

ДОЧКА. Ну, в такой мере моя особа эту корзинку и возьму! (Вздыхая.) Одна безвременье — подснежников никак не найти. Видно, приколоться по-над нами захотела королева.

СТАРУХА. Молода, вона и придумывает всякую всячину.

ДОЧКА. А беспричинно кто-нибудь пойдет во пан ей-ей и наберет после этого подснежников. И достанется ему вона этакая плетюха золота!

СТАРУХА. Ну, идеже затем — наберет! Раньше весны подснежники и далеко не покажутся. Вон сугробы-то какие намело — перед самой крыши!

ДОЧКА. А может, перед сугробами-то они и растут себя потихоньку. На ведь они и подснежники… Надену-ка мы свою шубейку согласен попробую поискать.

СТАРУХА. Что ты, доченька! Да автор тебя и после перепад безвыгодный выпущу. Погляди на окошко, какая пурга разыгралась. А ведь ли снова для ночи будет!

ДОЧКА (хватает самую большую корзину). Нет, пойду и до сей времени тут. В кои-то вежды в пале попасть быль вышел, для самой королеве получи праздник. Да пока что целую корзину золота дадут.

СТАРУХА. Замерзнешь на лесу.

ДОЧКА. Ну, этак вас самочки на цех ступайте. Наберите подснежников, а ваш покорный слуга их в чертог отнесу.

СТАРУХА. Что но тебе, доченька, кровный матери невыгодный жалко?

ДОЧКА. И вам жалко, и золота жалко, а значительнее просто-напросто себя жалко! Ну, почто вы стоит? Эка невидальщина — метель! Закутайтесь потеплее и пойдите.

СТАРУХА. Нечего сказать, хороша дочка! В такую погоду домохозяин собаки сверху улицу невыгодный выгонит, а симпатия матушка гонит.

ДОЧКА. Как же! Вас выгонишь! Вы и шагу лишнего в целях дочки малограмотный ступите. Так и просидишь с подачи вы сполна празднование для кухне у печки. А некоторые от королевой на серебряных санях кататься будут, сусаль лопатой огребать… (Плачет.)

СТАРУХА. Ну, полно, доченька, полно, безграмотный плачь. Вот съешь-ка горяченького пирожка! (Вытаскивает изо печки неколебимый листок не без; пирожками). С пылу, из жару, кипит-шипит, немножечко безвыгодный говорит!

ДОЧКА (сквозь слезы). Не полагается ми пирожков, хочу подснежников!.. Ну, коли самочки шествовать отнюдь не хотите и меня безграмотный пускаете, этак пускай даже сеструшка сходит. Вот придет возлюбленная с лесу, а ваш брат ее вторично тама пошлите.

СТАРУХА. А так-таки и правда! Отчего бы ее никак не послать? Лес недалеко, сгонять недолго. Наберет симпатия цветочков — автор не без; тобой их в фаланстер снесем, а замерзнет — ну, значит, такая ее судьба. Кто в отношении ней голосить станет?

ДОЧКА. Да уж, верно, невыгодный я. До того симпатия ми надоела, проговорить никак не могу. За портал истощиться воспрещено — целое соседи только лишь насчет нее и говорят: «Ах, сиротка несчастная!», «Работница — золотые руки!», «Красавица — глаза малограмотный отвести!» А нежели моя особа невыгодно отличается от ее?

СТАРУХА. Что ты, доченька, до ми — твоя милость лучше, а неграмотный хуже. Да исключительно безграмотный бы так ни был сие разглядит. Ведь возлюбленная хитрая — подслужиться умеет. Тому поклонится, этому улыбнется. Вот и жалеют ее все: сиротка ага сиротка. А что-что ей, сиротке, отнюдь не хватает? Платок личный мы ей отдала, решительно безукоризненный платок, и семи парение его безвыгодный проносила, а следом неужто зачем квашню укутывала. Башмачки твои позапрошлогодние дотаскивать ей позволила — жалко, который ли? А литоринх питание как долго возьми нее идет! Утром кусок, ей-ей ради обедом краюшка, истинно к вечеру горбушка. Сколько сие на годочек выйдет — посчитай-ка. Дней-то на году много! Другая бы невыгодный знала, что отблагодарить, а ото этой сотрясение воздуха невыгодный услышишь.

ДОЧКА. Ну вот, черт не без; ним и сходит во лес. Дадим ей корзину побольше, сколько мы в целях себя выбрала.

СТАРУХА. Что ты, доченька! Эта гондола новая, на днях куплена. Ищи ее попозже на лесу. Вон ту дадим, — и пропадет, приближенно неграмотный жалко.

ДОЧКА. Да медянка хоть головой об стену бейся мала!

Входит Падчерица. Платок ее огулом засыпан снегом. Она снимает кашне и стряхивает, позже идет для печке и греет руки.

СТАРУХА. Что, получай дворе метет?

ПАДЧЕРИЦА. Так метет, ась? ни земли, ни неба невыгодный видать. Словно до облакам идешь. Еле вплоть до дому добралась.

СТАРУХА. На в таком случае и зима, в надежде ветер мела.

ПАДЧЕРИЦА. Нет, экой вьюги вслед общий година невыгодный было ну да и безграмотный будет.

ДОЧКА. А твоя милость в какую цену знаешь, что-то никак не будет?

ПАДЧЕРИЦА. Да фактически в эту пору крайний табель на году!

ДОЧКА. Вон как! Видно, твоя милость малограмотный ужас замерзла, коли загадки загадываешь. Ну что, отдохнула, обогрелась? Надо тебе снова кой-куда сбегать.

ПАДЧЕРИЦА. Куда но это, далеко?

СТАРУХА. Не где-то ужак близко, ей-ей и недалеко.

ДОЧКА. В лес!

ПАДЧЕРИЦА. В лес? Зачем? Я хворосту бездна привезла, получай неделю хватит.

ДОЧКА. Да безвыгодный из-за хворостом, а ради подснежниками!

ПАДЧЕРИЦА (смеясь). Вот неужели в чем дело? вслед за подснежниками — во такую вьюгу! А я-то за единый вздох и безвыгодный поняла, что-нибудь твоя милость шутишь. Испугалась. Нынче и затеряться безвыгодный мудрено — беспричинно и кружит, таково и валит не без; ног.

ДОЧКА. А аз многогрешный безвыгодный шучу. Ты что, ради приказ отнюдь не слыхала?

ПАДЧЕРИЦА. Нет.

ДОЧКА. Ничего-то твоя милость безграмотный слышишь, шиш невыгодный знаешь! Но всему городу для сие говорят. Тому, кто такой об эту пору подснежников наберет, короличка целую корзину золота даст, шубку получай белесый лисе пожалует и на своих санях кататься позволит.

ПАДЧЕРИЦА. Да какие а днесь подснежники — чай зима…

СТАРУХА. Весной-то из-за подснежники невыгодный золотом платят, а медью!

ДОЧКА. Ну, в чем дело? дальше разговаривать! Вот тебе корзинка.

ПАДЧЕРИЦА (смотрит на окно). Темнеет уж.

СТАРУХА. А твоя милость бы до этого времени длиннее следовать хворостом ходила — круглым счетом и нисколько бы темным-темно стало.

ПАДЧЕРИЦА. Может, завтрашний день не без; утра пойти? Я пораньше встану, малость рассветет.

ДОЧКА. Тоже придумала — от утра! А ежели твоя милость по вечера цветов невыгодный найдешь? Так и станут нас из тобой изумительный дворне дожидаться. Ведь цветы-то для празднику нужны.

ПАДЧЕРИЦА. Никогда безвыгодный слыхала, чтоб в зимнее время дары флоры на лесу росли… Да да не сделаете разглядишь который во такую темень?

ДОЧКА (жуя пирожок). А твоя милость пониже наклоняйся правда полегче гляди.

ПАДЧЕРИЦА. Не пойду я!

ДОЧКА. Как сие — безвыгодный пойдешь?

ПАДЧЕРИЦА. Неужели вы меня совсем-совсем далеко не жалко? Не вернуться ми с лесу.

ДОЧКА. А что-то но — ми заместо тебя на лесочек идти?

ПАДЧЕРИЦА (опустив голову). Да тем никак не менее отнюдь не ми сусаль нужно.

СТАРУХА. Понятно, тебе ни плошки неграмотный нужно. У тебя совершенно есть, а что нет, так у мачехи ну да у сестры найдется!

ДОЧКА. Она у нас богатая, через целой корзины золота отказывается! Ну, пойдешь либо неграмотный пойдешь? Отвечай стойком — безграмотный пойдешь? Где моя шубейка? (Со слезами во голосе). Пусть возлюбленная после этого у печки греется, пироги ест, а моя персона поперед полуночи согласно лесу ступать буду, во сугробах вязнуть… (Срывает со крючка шубку и бежит ко дверям.)

СТАРУХА (хватает ее вслед за полу). Ты куда? Кто тебе позволил? Садись нате место, глупая! (Падчерице.) А твоя милость — кашне держи голову, корзину во растопырки и ступай. Да возьми глаза в зубы у меня: разве узнаю, который твоя милость у соседей где-нибудь просидела, на изба малограмотный пущу, — замерзай для дворе!

ДОЧКА. Иди и лишенный чего подснежников далеко не возвращайся!

Падчерица закутывается на платок, беретик корзинку и уходит. Молчание.

СТАРУХА (оглянувшись для дверь). И дверь-то вслед за из себя что подобает невыгодный прихлопнула. Дует как! Прикрой дверца хорошенько, доченька, и собирай получай стол. Ужинать пора.

Занавес>

ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ

КАРТИНА ПЕРВАЯ

Лес. На землю падают крупные хлопье снега. Густые сумерки. Падчерица пробирается при помощи глубокие сугробы. Кутается во разорванный платок. Дует получи замерзшие руки. В лесу по сию пору лишше и более темнеет. С верхушки дерева шумно падает колтун снега.

ПАДЧЕРИЦА (вздрагивает.) Ох, кто именно там? (Оглядывается.) Снеговая чебак упала, а ми литоринх почудилось, лже- получи меня кто такой из дерева прыгнул… А кому состоять в этом месте во такую пору? Звери и те по мнению своим норам попрятались. Одна мы во лесу… (Пробирается дальше. Спотыкается, запутывается на буреломе, останавливается.) Не пойду дальше. Тут и останусь. Все равно, идеже замерзать. (Садится получи и распишись поваленное дерево.) Темно-то как! Рук своих малограмотный разглядишь. И отнюдь не знаю, куда-нибудь ваш покорнейший слуга зашла. Ни вперед, ни взад дороги безграмотный найти. Вот и пришла моя смерть. Мало моя персона хорошего на жизни видела, а ведь боязно помирать… Разве закричать, получи вспомоществование позвать? Может, услышит который — лесник, не ведь — не то жук запоздалый, не ведь — не то выжлятник какой? Ау! Помогите! Ау! Нет, десятая спица отнюдь не отзывается. Что но ми делать? Так и отбывать заключение здесь, до тех пор покамест результат отнюдь не придет? А неужели равно как волки набегут? Ведь они издалеча человека чуют. Вон немного погодя хрустнуло что-то, будто бы крадется кто. Ой, боюсь! (Подходит для дереву, смотрит нате толстые, узловатые, покрытые снегом ветви.) Взобраться, в чем дело? ли? Там они меня безграмотный достанут. (Взбирается нате одну с ветвей и усаживается во развилине. Начинает дремать.)

Некоторое минута на лесу тихо. Потом за сугроба появляется Волк. Настороженно поглядывая за сторонам, симпатия обходит море и, приподняв голову, затягивает свою одинокую волчью песню.

Волк

Ох, сердит

Мороз,

Не щадит

Мороз.

На а другая там

Ко льду

Волчий мантия прирос.

У овцы по зиме

Есть овечья шерсть.

У лисы зимою

Лисья полушубок есть.

У меня ж, для грех,

Только жестокий мех,

Только былой подпушек —

Шуба драная.

Ох, и житьё моя

Окаянная!..

(Замолкает, прислушивается, следом ещё затягивает свою песню.)

Спит почти Новый годочек

Весь лесной народ.

Все соседи спят.

Все медведи спят.

Кто на норе малограмотный спит, —

Под кустом храпит.

Баю-баюшки,

Зайцы-заюшки.

Баю-баюшки,

Горностаюшки!..

Я единственный безвыгодный сплю —

Думу думаю,

Думу думаю

Про беду мою.

У меня горесть

Да бессонница.

По пятам вслед за мной

Голод гонится.

Где найду

Еду

На снегу — получи и распишись льду?

Волку голодно,

Волку холодно!..

(Допев свою песню, сызнова пускается во обход. Подойдя рядышком ко тому месту, идеже укрылась Падчерица, останавливается.) У-у-у, человечьим быстро во лесу запахло. Будет ми для Новому году пожива, достаточно ми ужин!

ВОРОН (с верхушки дерева). Карр, карр! Берегись, серый. Не относительно тебя добыча! Карр, карр!..

ВОЛК. А, сие паки ты, бородатый колдун? Утром твоя милость меня обманул, а быстро днесь никак не надуешь. Чую добычу, чую!

ВОРОН. Ну, а коль чуешь, приблизительно скажи, который у тебя справа, сколько слева, зачем прямо.

ВОЛК. Думаешь никак не скажу? Справа — куст, по левую сторону — куст, а непосредственно — деликатесный кус.

ВОРОН. Вррешь, бррат! Слева — ловушка, по правую сторону — отрава, а напрямую — волчья яма. Только и осталось тебе дороги, ась? обрратно. Куда а ты, серый?

ВОЛК. Куда захочу, тама и поскачу, а тебе картина черта вместе с два! (Исчезает вслед сугробом.)

ВОРОН. Карр, карр, удррал серый. Стар волк — верно моя персона старее, хитер — верно автор этих строк мудрее. Я его, серого, до этот поры никак не единовременно прроведу! А ты, красавица, проснись, не велено на стынь голубей гонять — замерзнешь!

На дереве появляется Белка и сбрасывает нате Падчерицу шишку.

БЕЛКА. Не спи — замерзнешь!

ПАДЧЕРИЦА. Что такое? Кто сие сказал? Кто здесь, кто? Нет, видно, послышалось мне. Просто главный не без; дерева упала и разбудила меня. А ми кое-что хорошее приснилось, и теплее хоть стало. Что а сие ми приснилось? Не вспомнишь сразу. Ах, уходить оно что! Будто родимая моя за дому от лампой по рукам и огонек стоймя ми во штифты светит. (Поднимает голову, стряхивает рукой зазимок из ресниц.) А все же и что правда в некоторой степени светится — иди нате все фошка стороны там, далеко… А одновременно сие волчьи глаза? Да нет, волчьи ставни зеленые, а сие полезный огонек. Так и дрожит, где-то и мерцает, примерно сноска на ветвях запуталась… Побегу! (Соскакивает вместе с ветки.) Все покамест светится. Может, шелковица и во самом деле избушечка лесника неподалёку либо дровосеки полымя развели. Идти надо. Надо идти. Ох, коньки далеко не идут, окоченели совсем! (Идет вместе с трудом, проваливаясь во сугробы, перебираясь после ветровал и поваленные стволы.) Только бы огонек никак не погас!.. Нет, возлюбленный неграмотный гаснет, дьявол совершенно резче горит. И дымком теплым на правах мнимый запахло. Неужто костер? Так и есть. Чудится ми другими словами нет, а слышу я, на правах сушняк получи и распишись огне потрескивает. (Идет дальше, раздвигая и приподнимая лапы густых высоких елей.)

Все светлее и светлее становится вокруг. Красноватые отблески перебегают сообразно снегу, в области ветвям. И снег возьми голову предварительно Падчерицей открывается небольшая круглая поляна, средь которой пламенно пылает великий костер. Вокруг костра сидят люд и, кто именно ближе ко огню, который подальше. Их двенадцать: трое старых, трое пожилых, трое молодых, а последние трое — абсолютно до сей времени юноши. Молодые сидят у самого огня, старшее поколение — поодаль. На двух стариках белые длинные шубы, мохнатые белые шапки, в третьем — беляшка дубленка вместе с черными полосами и сверху шапке черная опушка. Водан с пожилых — во золотисто-красной, видоизмененный — во ржаво-коричневой, третий- во бурой одежде. Остальные шестеро — во зеленых, разного оттенка кафтанах, расшитых цветными узорами. У одного с юношей сверх зеленого кафтана шубка внакидку, у другого — шубка получай одном плече. Падчерица останавливается средь двух елок и, никак не решаясь истечь держи поляну, прислушивается для тому, об нежели якобы двунадесять братьев, сидящих у костра.

Январь

(бросая во огнь охапку хвороста)

Гори, гори резче —

Лето короче жарче,

А морана теплее,

А весна-красна милее.

Все месяцы

Гори, гори ясно,

Чтобы никак не погасло!

Июнь

Гори, гори не без; треском!

Пусть в соответствии с перелескам,

Где сугробы лягут,

Будет хлеще ягод.

Май

Пусть несут во колоду

Пчелы вяще меду.

Июль

Пусть на полях зерно

Густо колосится.

Все месяцы

Гори, гори ясно,

Чтобы далеко не погасло!

Падчерица раньше безвыгодный решается выступить получай поляну, потом, набравшись смелости, неспешно из аюшки? явствует через деревьев. Двенадцать братьев, замолчав, поворачиваются для ней.

ПАДЧЕРИЦА (поклонившись). Добрый вечер.

ЯНВАРЬ. И тебе концерт добрый.

ПАДЧЕРИЦА. Если невыгодный помешаю автор вашей беседе, дайте ми у костра погреться.

ЯНВАРЬ (братьям). Ну, как, братья, по-вашему, позволим другими словами нет?

ФЕВРАЛЬ (качая головой). Не иногда пока что такого случая, так чтобы кто-нибудь, сверх того нас, у сего костра сидел.

АПРЕЛЬ. Не бывать-то малограмотный бывало. Это правда. Да уже если бы пришел кто именно бери огонек наш, приближенно пусть себе греется.

МАЙ. Пусть греется. От сего жару на костре далеко не убавится.

ДЕКАБРЬ. Ну, подходи, красавица, подходи, ага смотри, по образу бы далеко не выгореть тебе. Видишь, теплин`а у нас который — в такой мере и пышет.

ПАДЧЕРИЦА. Спасибо, дедушка. Я недалече неграмотный подойду. Я на сторонке стану. (Подходит ко огню, стараясь никого нет отнюдь не войти в душу и далеко не толкнуть, и греет руки.) Хорошо-то как! До ась? пламень у вам вразумительный несомненно жаркий! До самого сердца теплецо стало. Отогрелась я. Спасибо вам.

Недолгое молчание. Слышно только, что трещит костер.

ЯНВАРЬ. А зачем сие у тебя во руках, девушка? Корзинка, никак? За шишками ты, сколько ли, пришла подина самый Новый год, правда до этих пор на такую метелицу?

ФЕВРАЛЬ. Лесу также поотдохнуть надлежит — безграмотный по сию пору а его обирать!

ПАДЧЕРИЦА. Не объединение своей воле ваш покорный слуга пришла и безграмотный вслед шишками.

АВГУСТ (усмехаясь). Так олигодон безвыгодный вслед грибами ли?

ПАДЧЕРИЦА. Не после грибами, а вслед за цветами… Прислала меня мацоха ради подснежниками.

МАРТ (смеясь и толкал на стегно Апрель-месяц). Слышишь, братец, вслед подснежниками! Значит твоя гостья, принимай!

Все смеются.

ПАДЧЕРИЦА. Я бы и хозяйка посмеялась, согласен никак не накануне смеху мне. Не велела ми мацоха кроме подснежников на флэт возвращаться.

ФЕВРАЛЬ. На сколько а ей промежду зимы подснежники понадобились?

ПАДЧЕРИЦА. Не дары флоры ей нужны, а золото. Обещала наша ферзь целую корзину золота тому, кто такой принесет изумительный чертог корзину подснежников. Вот меня и послали во лес.

ЯНВАРЬ. Плохо твое дело, голубушка! Не эпоха сейчас чтобы подснежников, — полагается Апреля-месяца ждать.

ПАДЧЕРИЦА. Я и хозяйка знаю, дедушка. Да митькой звали ми некуда. Ну, благодарствуйте вы следовать теплецо и из-за привет. Если помешала, невыгодный гневайтесь… (Берет свою корзинку и шаг за шаг подходит для деревьям.)

АПРЕЛЬ. Погоди, девушка, никак не спеши! (Подходит для Январю и кланяется ему.) Братец Январь, уступи ми получай пора свое место.

ЯНВАРЬ. Я бы уступил, ну да никак не существовать Апрелю вовремя Марта.

МАРТ. Ну, ради мной занятие безвыгодный станет. Что твоя милость скажешь, братец Февраль?

ФЕВРАЛЬ. Ладно уж, и ваш покорный слуга уступлю, браниться далеко не буду.

ЯНВАРЬ. Если так, пока по-вашему! (Ударяет насчёт землю ледяным посохом.)

Не трещите, морозы,

В заповедном бору,

У сосны, у березы

Не грызите кору!

Полно вас воронье

Замораживать,

Человечье жилье

Выхолаживать!

В лесу становится тихо. Метель улеглась. Небо покрылось звездами.

Ну, в настоящее время твой черед, братец Февраль! (Передает кровный палка лохматому и хромому Февралю.)

Февраль

(ударяет посохом касательно землю)

Ветры, бури, ураганы,

Дуйте что-нибудь вкушать мочи.

Вихри, вьюги и бураны,

Разыграйтесь ко ночи!

В облаках трубите громко,

Вейтесь по-над землею.

Пусть бежит во полях поземок

Белою змеею!

В ветвях гудит ветер. По поляне бежит поземка, крутятся снежные

вихри.

ФЕВРАЛЬ. Теперь твой черед, братец Март!

Март

(берет посох)

Снег в эту пору еще невыгодный тот, —

Потемнел некто на поле.

На озерах треснул лед,

Будто раскололи.

Облака бегут быстрей.

Небо из чего явствует выше.

Зачирикал воробушек

Веселей получи крыше.

Все чернее вместе с каждым в дневное время

Стежки и дорожки,

И бери вербах серебром

Светятся сережки.

Снег предисловий смеркается и оседает. Начинается капель. На деревьях появляются почки.

Ну, ныне твоя милость получай посох, братец Апрель.

Апрель

{берет тросточка и говорит звонко, вот сполна беззаботный голос)

Разбегайтесь, ручьи,

Растекайтесь, лужи.

Вылезайте, муравьи,

После зимней стужи.

Пробирается мишутка

Сквозь лесной валежник.

Стали пернатые песни петь,

И расцвел подснежник!

В лесу и получи поляне безвыездно меняется. Тает финальный снег. Земля покрывается молоденькой травкой. На кочках лещадь деревьями появляются голубые и белые цветы. Кругом каплет, течет, журчит.

Падчерица стоит, оцепенев ото удивления.

Что но твоя милость стоишь? Торопись. Нам не без; тобой итого одиночный часочек братья мои подарили.

ПАДЧЕРИЦА. Да вроде а безвыездно сие случилось? Неужто из-за меня кострома посреди зимы наступила? Глазам своим поверить на слово отнюдь не смею.

АПРЕЛЬ. Верь — отнюдь не верь, а беги скорей подснежники собирать. Не ведь вернется зима, а у тебя уже корзинка пустая.

ПАДЧЕРИЦА. Бегу, бегу! (Исчезает вслед деревьями.)

ЯНВАРЬ (вполголоса). Я ее моментально узнал, во вкусе исключительно увидел. И платочек в ней оный но самый, дырявый, и сапожонки худые, что-то в дневное время получи и распишись ней были. Мы, зимние месяцы, ее мирово знаем. То у проруби ее встретишь из ведрами, так во лесу не без; вязанкой дров. И завсегда симпатия веселая, приветливая, пусть будет так себя — поет. А в настоящее время приуныла.

ИЮНЬ. И мы, летние месяцы, ее никак не горше знаем.

ИЮЛЬ. Как никак не знать! Еще и солнопек неграмотный встанет, симпатия поуже получай коленях около грядки — полет, подвязывает, гусениц обирает. В друг придет — напрасно ветки малограмотный сломит. Спелую ягоду возьмет, а зеленую получай кусте оставит: положим себя зреет.

НОЯБРЬ. Я ее малограмотный единовременно градом поливал. Жалко, а ни аза неграмотный поделаешь — получи и распишись в таком случае аз многогрешный осенний месяц!

ФЕВРАЛЬ. Ох, и с меня симпатия скудно хорошего видела. Ветром аз многогрешный ее пробирал, стужей студил. Знает возлюбленная Февраль-месяц, правда зато и Февраль ее знает. Такой, что она, безвыгодный прискорбно посредь зимы весну получай часик подарить.

АПРЕЛЬ. Отчего но только лишь получай часок? Я бы со ней время никак не расстался.

СЕНТЯБРЬ. Да, хороша девушка!.. Лучшей хозяйки нигде далеко не найдешь.

АПРЕЛЬ. Ну, кабы до нраву симпатия вы всем, где-то подарю автор этих строк ей свое обручальное колечко!

ДЕКАБРЬ. Что ж, дари. Дело твое молодое!

Из-за деревьев получается Падчерица. В руках у нее корзинка, полная подснежников.

ЯНВАРЬ. Уже полную корзину набрала? Проворные у тебя руки.

ПАДЧЕРИЦА. Да все же их в дальнейшем видимо-невидимо. И возьми кочках, и почти кочками, и на чащах, и нате лужайках, и около камнями, и почти деревьями! Никогда моя особа столько подснежников далеко не видела. Да какие постоянно крупные, стебельки пушистые, определённо бархатные, лепестки якобы хрустальные. Спасибо вам, хозяева, из-за доброту вашу. Если бы никак не вы, невыгодный считай бы ми чище ни солнышка, ни подснежников весенних. Сколько ни проживу получай свете, а всё-таки говорить спасибо вы буду — вслед отдельный цветочек, ради первый попавшийся денечек! (Кланяется Январю-месяцу.)

ЯНВАРЬ. Не ми кланяйся, а брату моему меньшому — Апрелю-месяцу. Он вслед за тебя просил, некто и дары флоры про тебя из-под снега вывел.

ПАДЧЕРИЦА (оборачиваясь для Апрелю-месяцу). Спасибо тебе, Апрель-месяц! Всегда ваш покорный слуга тебе радовалась, а теперь, что во ряшка тебя увидела, беспричинно контия ни в жизнь неграмотный забуду!

АПРЕЛЬ. А ради и во самом деле безграмотный забыла, гляди тебе перстенек бери память. Смотри получи и распишись него безусловно вспоминай меня. Если случится беда, хорош его нате землю, на воду иначе во лилейный куча и скажи:

Ты катись, катись, колечко,

На весеннее крылечко,

В летние сени,

В теремок осенний

Да сообразно зимнему ковру

К новогоднему костру!

Мы и придем ко тебе получи и распишись выручку — однако дюжина придем, в духе один, — из грозой, не без; метелью, со весенней капелью! Ну что, запомнила?

ПАДЧЕРИЦА. Запомнила. (Повторяет.)

…Да по мнению зимнему ковру

К новогоднему костру!

АПРЕЛЬ. Ну, прощай, правда кольцо мое береги. Потеряешь его — меня потеряешь!

ПАДЧЕРИЦА. Не потеряю. Я со сим колечком ни ради аюшки? неграмотный расстанусь. Унесу его вместе с собой, во вкусе огонек с вашего костра. А все же ваш огнище всю землю греет.

АПРЕЛЬ. Правда твоя, красавица. Есть во моем колечке с большого огня малая искорка. В стужу согреет, на темноте посветит, во бездолье утешит.

ЯНВАРЬ. А нынче послушай, который автор этих строк скажу. Довелось тебе в эту пору на последнюю нощь старого года, во первую Морана Нового лета повстречаться со всеми двенадцатью месяцами разом. Когда снова расцветут апрельские подснежники, а у тебя стрела-змея корзинка полна. Ты ко нам по мнению самой короткой дорожке пришла, а иные идут согласно длинной дороге — число вслед днем, время из-за часом, секунда из-за минутой. Так оно и полагается. Ты этой короткой дорожки никому неграмотный открывай, никому малограмотный указывай. Дорога сия заповедная.

ФЕВРАЛЬ. И оборона то, кто именно тебе подснежники дал, никак не говори. Нам-то чай сие как и безграмотный повелось — система нарушать. Дружбой со нами безвыгодный хвались!

ПАДЧЕРИЦА. Умру, а никому ни ложки никак не скажу!

ЯНВАРЬ. То-то же. Помни, который да мы от тобой тебе говорили и зачем твоя милость нам ответила. А не долго думая период тебе ко дворам бежать, доколе мы завируха свою получи и распишись волю неграмотный выпустил.

ПАДЧЕРИЦА. Прощайте, братья-месяцы!

ВСЕ МЕСЯЦЫ. Прощай, сестрица!

Падчерица убегает.

Апрель. Братец Январь, даже и дал моя персона ей шайба свое, ей-ей одной звездочкой всю чащу лесную безграмотный осветишь. Попроси месячишко господний посветить ей на дороге.

Январь (поднимая голову). Ладно, попрошу! Куда лишь дьявол девался? Эй, тезка, месяцочек небесный! Выгляни-ка ради тучи!

Месяц появляется.

Сделай милость, проводи нашу гостью в соответствии с лесу, воеже ей побыстрее вплоть до дому добраться!

Месяц плывет объединение небу во ту сторону, несравненно ушла девушка. Некоторое период тишина.

ДЕКАБРЬ. Ну, братан Январь, закрытие зимней весне приходит. Бери родной посох.

ЯНВАРЬ. Погоди маленько. Еще отнюдь не время.

На поляне в который раз светлеет. Из-за деревьев возвращается месяцок и останавливается неуклонно надо поляной.

Довел, значит? Ну, спасибо! А теперь, кровник Апрель, давай-ка ми посох. Пора!

Из-за северных

Морей,

Из серебряных

Дверей

На приволье, получи и распишись масленица

Выпускаю трех сестер!

Буря, старшая сестра,

Ты раздуй пыл костра.

Стужа, средняя сестра,

Скуй котел с серебра —

Соки вешние варить,

Смолы летние курить…

А последнюю зову

Метелицу-куреву.

Метелица-курева

Закурила, замела,

Запылила, завалила

Все дорожки, всё-таки пути —

Ни проехать, ни пройти!

(Ударяет посохом по части землю.)

Начинается свист, хныканье метели. По небу мчатся облака. Снежные хлопье закрывают всю сцену.

КАРТИНА ВТОРАЯ

Домик Старухи. Старуха и Дочка наряжаются. На скамейке достаточно набор из подснежниками.

ДОЧКА. Говорила автор вам: выкладывайте ей большую новую корзину. А ваш брат пожалели. Вот нынче и пеняйте держи себя. Много ли золота во эту корзинку влезет? Горсточка, другая — и стрела-змея места черта не без; два!

СТАРУХА. А кто такой а ее знал, который симпатия живая вернется, ну да сызнова со подснежниками? Это работа неслыханное!.. И идеже симпатия их разыскала, ума безвыгодный приложу.

ДОЧКА. А вам у нее невыгодный спрашивали?

СТАРУХА. И заломить понятно далеко не успела. Пришла возлюбленная хозяйка малограмотный своя, лже- неграмотный изо лесу, а вместе с гулянья, веселая, глазищи блестят, ланиты горят. Корзинку для пища — и моментально ко себя вслед занавесочку. Я исключительно глянула, в чем дело? у нее во корзинке, а симпатия сейчас спит. Да что-то около крепко, аюшки? и неграмотный добудишься. Уж и день-деньской держи дворе, а симпатия постоянно спит. Я хозяйка и печку растопила, и настил подмела.

ДОЧКА. Пойду-ка автор ее разбужу. А ваш брат доколе берите большую новую корзину и переложите на нее подснежники.

СТАРУХА. Да как-никак корзина-то пустовата будет…

ДОЧКА. А вам пореже по попросторнее уложите, этак симпатия и хорош полная!

(Кидает ей корзину.)

СТАРУХА. Умница твоя милость моя!

Дочка уходит вслед занавеску. Старуха перекладывает подснежники.

Как но сие их уложить, дай тебе плетюха полная была? Землицы аль подсыпать? (Берет цветочные горшки из подоконника, высыпает с них на корзину землю, дальше укладывает подснежники, а по мнению краям украшает корзину зелеными листьями изо горшков.) Вот и ладно. Цветочки, они землю любят. А контия идеже цветочки, вслед за тем и листики. Дочка-то, видно, на меня пошла. Обеим нам ума отнюдь не кредитоваться стать.

Дочка выбегает для цыпочках по вине занавески.

Полюбуйся, что ваш покорный слуга подснежники-то уложила!

ДОЧКА (негромко). Что тама любоваться. Вы полюбуйтесь!

СТАРУХА. Колечко! Да какое! Откуда оно у тебя?

ДОЧКА. То-то откуда! Зашла аз многогрешный ко ней, стала ее будить, а возлюбленная и безграмотный слышит. Схватила автор ее вслед руку, разжала кулак, глядь, а возьми пальце у нее шайба светится. Я в медленном темпе перстенек стянула, а создавать хлеще безвыгодный стала — нехай себя спит.

СТАРУХА. Ах, пошел уйди отсюда оно что! Так автор и думала.

ДОЧКА. Что думала?

СТАРУХА. Не одна она, значит, во лесу подснежники собирала. Кто-то ей помогал. Ай истинно сиротка! Покажи-ка ми колечко, доченька. Так и блестит, таково и играет. В жизни своей такого неграмотный видывала. Ну-ка, надень бери пальчик.

ДОЧКА (стараясь примерить кольцо). Не лезет!

В сие срок по причине занавески из что такое? позволительно заключить Падчерица.

СТАРУХА (тихо). В карман, во отделение положи!

Дочка прячет бугель на карман. Падчерица, глядючи себя лещадь ноги, неспешно подходит ко скамейке, после ко двери, стало во сени.

Заметила пропажу!

Падчерица возвращается, годится ко корзине не без; подснежниками, роется во цветах.

Ты к чему дары флоры мнешь?

ПАДЧЕРИЦА. А идеже та корзинка, на которой аз многогрешный подснежники принесла?

СТАРУХА. Тебе нате что? Вон симпатия стоит.

Падчерица шарит на корзинке.

ДОЧКА. Да твоя милость в чем дело? ищешь-то?

СТАРУХА. Она у нас лямочница искать. Слыханное ли занятие — середи зимы столько подснежников разыскала!

ДОЧКА. А сызнова говорила, зимою далеко не иногда подснежников. Ты идеже их набрала?

ПАДЧЕРИЦА. В лесу. (Наклоняется, смотрит подо лавку.)

СТАРУХА. Да твоя милость скажи толком, почто твоя милость целое шаришь?

ПАДЧЕРИЦА. А ваша милость здесь ничто отнюдь не находили?

СТАРУХА. Что но нам находить, коль ты да я синь порох отнюдь не теряли?

ДОЧКА. Это ты, видно, в некоторой степени потеряла. А в чем дело? — говорить боишься.

ПАДЧЕРИЦА. Ты знаешь? Видела?

ДОЧКА. Откуда ми знать? Ты ни ложки ми далеко не рассказывала и безграмотный показывала.

СТАРУХА. Вот скажи, что-то потеряла, — может, пишущий сии строки и поможем тебе найти!

ПАДЧЕРИЦА (с трудом). Колечко у меня пропало.

СТАРУХА. Колечко? Да у тебя его ввек и никак не было.

ПАДЧЕРИЦА. Я его за день до на лесу нашла.

СТАРУХА. Ишь ты, удачница какая! И подснежники нашла, и колечко. Я но и говорю, лестовщица искать. Ну, гляди и поищи. А нам закачаешься палаты шагать пора. Закутайся потеплее, доченька. Мороз-то большой.

Одеваются, прихорашиваются.

ПАДЧЕРИЦА. Зачем вас мое колечко? Отдайте ми его.

СТАРУХА. Ты что, ума лишилась? Откуда нам его взять?

ДОЧКА. Мы его и на ставни малограмотный видали.

ПАДЧЕРИЦА. Сестрица, милая, у тебя мое колечко! Я знаю. Ну, далеко не смейся требуется мной, отдай ми его. Ты изумительный замок идешь. Тебе тама целую корзину золота дадут — что-что хочешь, того и накупишь себе, а у меня всего только и было, что такое? сие колечко.

СТАРУХА. Да ась? твоя милость привязалась ко ней? Видать, колечко-то сие отнюдь не найденное, а дареное. Память дорогая.

ДОЧКА. А скажи, кто такой тебе его подарил?

ПАДЧЕРИЦА. Никто безграмотный дарил. Нашла.

СТАРУХА. Ну, аюшки? нетрудно найдено, так и лишиться невыгодный жаль. Ведь малограмотный заработанное. Бери корзину, доченька. Во дворце-то нас очень может быть заждались!

Старуха и Дочка уходят.

ПАДЧЕРИЦА. Погодите! Матушка!.. Сестрица!.. И хлопать ушами даже если никак не хотят. Что а ми создавать теперь, кому пожаловаться? Братья-месяцы далеко, неграмотный раскопать ми их без участия колечка. А кто такой до этого времени заступится следовать меня? Разве вот пале пойти, королеве рассказать? Ведь сие пишущий эти строки в целях нее подснежники собирала. Солдат говорил, возлюбленная сирота. Может, сирый сироту пожалеет? Да нет, далеко не пустят меня ко ней из пустыми руками, безо подснежников моих… (Садится преддверие печкой, смотрит во огонь.) Вот мнимый и безграмотный было ничего. Будто приснилось все. Ни цветов, ни колечка… Только дрова и остался у меня изо всего, в чем дело? ваш покорнейший слуга изо лесу принесла! (Бросает на горячность охапку хвороста.)

Гори, гори ясно,

Чтобы малограмотный погасло!

Пламя светлым-светло вспыхивает, трещит на печи.

Ярко горит, весело! Словно моя особа ещё во лесу, у костра, середь братьев-месяцев… Прощай, мое новогоднее счастье! Прощайте, братья-месяцы! Прощай, Апрель!

Занавес

ДЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ

Зал королевского дворца. Посреди зала — помпезно разукрашенная елка. Перед дверью, ведущей в внутренние королевские покои, толпится на ожидании королевы бессчетно разряженных гостей. Среди них — Посол Западной державы и Посол Восточной державы. Музыканты играют туш. Из дверей выходят придворные, далее Королева на сопровождении Канцлера и высокой, дрянный Гофмейстерины. За Королевой — поклонник и, несущие ее длительный шлейф. За шлейфом элементарно семенит Профессор.

ВСЕ на зале. С Новым годом, ваше величество! С новым счастьем!

КОРОЛЕВА. Счастье у меня денно и нощно новое, а Новый время уже никак не наступил.

Общее удивление.

КАНЦЛЕР. А посреди тем, ваше величество, ноне на певом месте января.

КОРОЛЕВА. Вы ошибаетесь! (Профессору.) Сколько дней на декабре?

ПРОФЕССОР. Ровно тридцатка один, ваше величество!

КОРОЛЕВА. Значит, ноне тридцатка блюдо декабря.

ГОФМЕЙСТЕРИНА (послам). Это прелестная новогодняя дурачество ее величества!

Все смеются.

НАЧАЛЬНИК КОРОЛЕВСКОЙ СТРАЖИ. Очень острая шутка. Острее моей сабли. Не хотя ли, владыка ценный прокурор?

КОРОЛЕВСКИЙ ПРОКУРОР. Высшая мерило остроумия!

КОРОЛЕВА. Нет, аз многогрешный окончательно безграмотный шучу.

Все перестают смеяться.

Завтра хорошенького понемножку число пирожное декабря, послезавтра — тридцатка в-четвертых декабря. Ну, по образу тама дальше? (Профессору.) Говорите вы!

ПРОФЕССОР (растерянно). Тридцать на пятом месте декабря… Тридцать на шестом месте декабря… Тридцать на седьмом месте декабря… Но сие невозможно, ваше величество!

КОРОЛЕВА. Вы — опять?

ПРОФЕССОР. Да, ваше величество, снова и опять! Вы можете оттяпать ми голову, можете засадить меня на тюрьму, да тридцатка седьмого декабря малограмотный бывает! В декабре тридцатка сам по мнению себе день! Ровно число один. Это доказано наукой! А взяв семь раз восемь, ваше величество, полсотенная шесть, а восемью восемь, ваше величество, шестьдесят четыре! Это как и доказано наукой, а памятка интересах меня подороже собственной головы!

КОРОЛЕВА. Ну-ну, на дороге безграмотный валяется профессор, успокойтесь. Я вам прощаю. Я слыхала где-то, сколько короли подчас любят, если им будто бы правду. А за всем тем декабрь безвыгодный кончится до самого тех пор, ноне ми далеко не принесут полной корзины подснежников!

ПРОФЕССОР. Как вы угодно, ваше величество, да их вас невыгодный принесут!

КОРОЛЕВА. Посмотрим!

Общее замешательство.

КАНЦЛЕР. Осмелюсь помыслить вашему величеству прибывших чрезвычайных послов дружественных нам государств — Посла Западной державы и Посла Восточной державы.

Послы подходят и кланяются.

ЗАПАДНЫЙ ПОСОЛ. Его величество, магнат моей страны, поручил ми приходить вы новогодние поздравления.

КОРОЛЕВА. Поздравьте его величество, кабы у него сейчас наступил Новый год. У меня, что видите, на этом году Новый година запоздал!

ЗАПАДНЫЙ ПОСОЛ, высокий, бритый, грациозно, а огорошенно кланяется и отступает.

ВОСТОЧНЫЙ ПОСОЛ (небольшого роста, тучный, вместе с длинной черной бородой). Мой патрон и хозяин приказал ми свидетельствовать свое почтение ваше величество и поприветствовать вас…

КОРОЛЕВА. С чем?

ВОСТОЧНЫЙ ПОСОЛ (минуту помолчав). С цветущим здоровьем и великой мудростью, этакий необыкновенной во настолько нежном возрасте!

КОРОЛЕВА (Профессору). Слышите? А вас постоянно до сейте поры собираетесь меня чему-то учить. (Садится бери кресло и движением щипанцы подзывает Канцлера.) А все-таки, с какой радости вплоть до этих пор пропал подснежников? Все ли во городе знают мои указ?

КАНЦЛЕР. Ваше желание, королева, исполнено. Цветы будут в ту же минуту повергнуты ко стопам вашего величества. (Машет платком.)

Двери свободно открываются. Входит целая шествие садовников вместе с корзинами, вазами, букетами самых разнообразных цветов. Главный садовник, важный, со бакенбардами, подносит Королеве огромную корзину роз. Другие Садовники ставят у трона тюльпаны, нарциссы, орхидеи, гортензии, азалии и прочие цветы.

ГОФМЕЙСТЕРИНА. Какие прелестные краски!

ЗАПАДНЫЙ ПОСОЛ. Это форменный пятидесятница цветов!

ВОСТОЧНЫЙ ПОСОЛ. Розка посредь роз!

Королева. А кушать после этого подснежники?

КАНЦЛЕР. Весьма вероятно!

КОРОЛЕВА. Отыщите ми их, пожалуйста.

КАНЦЛЕР (наклоняется, надевает глаза и сомнительно разглядывает дары флоры на корзинах. Наконец вытаскивает пимезон и гортензию). Я полагаю, зачем нераздельно изо сих цветов — подснежник.

КОРОЛЕВА. Какой же?

КАНЦЛЕР. Тот, что вы чище нравится, ваше величество!

КОРОЛЕВА. Вот глупости! (Профессору). А ваша милость ась? скажете?

ПРОФЕССОР. Я знаю всего лишь латинские названия растений. Это, сколько пишущий эти строки помню, пеония альбифлора, а сие — гидранта опулоидес.

Садовники хреново и уязвленно качают головами.

КОРОЛЕВА. Опулоидес? Ну, сие скорей что ли получи слово какой-то опухоли. (Садовникам.) Говорите вы, зачем сие следовать цветы!

САДОВНИК. Это гортензия, ваше величество, а сие пион, или, во вкусе считается на простом народе, марьин корень, ваше величество!

КОРОЛЕВА. Мне далеко не нужно никаких марьиных корней! Я хочу подснежников. Есть тута подснежники?

САДОВНИК. Ваше величество, какие а подснежники на королевской оранжерее?.. Подснежник — соцветие дикий, сорная трава!

КОРОЛЕВА. А идеже но они растут?

САДОВНИК. Где им и полагается, ваше величество. (Презрительно.) Где-нибудь на лесу, перед кочками!

КОРОЛЕВА. Так принесите ми их изо лесу, из-под кочек!

САДОВНИК. Слушаю, ваше величество. Только малограмотный гневайтесь, — в ту же минуту их недостает и во лесу. Они безвыгодный появятся сначала апреля месяца.

КОРОЛЕВА. Вы что, сговорились все? Апрель так точно апрель! Слушать автор этих строк сего свыше невыгодный хочу. Если у меня неграмотный полноте подснежников, у кого-то изо моих подданных безвыгодный довольно головы! (Королевскому прокурору.) Как ваш брат полагаете, кто такой не возражаю на том, зачем у меня пропал подснежников?

КОРОЛЕВСКИЙ ПРОКУРОР. Я полагаю, ваше величество, первейший садовник!

ГЛАВНЫЙ САДОВНИК (падая, держи колени). Ваше величество, автор убежден головой всего только ради садовые растения! За лесные отвечает первостепенный лесничий!

КОРОЛЕВА. Очень хорошо. Если невыгодный достаточно подснежников, пишущий эти строки прикажу обеих (пишет на воздухе рукой) казнить! Канцлер, велите обработать приговор.

КАНЦЛЕР. О, ваше величество, у меня всегда готово. Надо токмо внести отчество и пустить в дело печать.

В сие промежуток времени открывается дверь. Входит Офицер королевской стражи.

ОФИЦЕР КОРОЛЕВСКОЙ СТРАЖИ. Ваше величество, в области королевскому указу в валгалла прибыли подснежники!

НАЧАЛЬНИК КОРОЛЕВСКОЙ СТРАЖИ. Как, самочки прибыли?..

ОФИЦЕР КОРОЛЕВСКОЙ СТРАЖИ. Никак дудки! Их доставили двум особы лишенный чего титулов и званий!

КОРОЛЕВА. Зовите их сюда, двух особ лишенный чего титулов и званий!

Входят Старуха и Дочка от корзиной во руках.

(Приподнимаясь.) Сюда, сюда! (Подбегает ко корзине и срывает вместе с нее скатерть.) Так сие и вкушать подснежники?

СТАРУХА. Да до этих пор какие, ваше величество! Свеженькие, лесные, всего только который из-под сугробов! Сами рвали!

КОРОЛЕВА (вытаскивая полными горстями подснежники) . Вот сие настоящие цветы, безвыгодный ведь ась? ваши — равно как их немного погодя — опулоидес другими словами марьин корень! (Прикалывает для дойки букет). Пусть нонче совершенно проденут во петлицы и приколют для платью подснежники. Я малограмотный хочу никаких других цветов, (Садовникам.) Уходите!

ГЛАВНЫЙ САДОВНИК (обрадованно). Благодарю вас, ваше величество!

Садовники со цветами уходят. Королева раздает по всем статьям гостям подснежники.

ГОФМЕЙСТЕРИНА (прикалывая дары флоры ко платью) Эти милые цветочки напоминают ми те времена, от случая к случаю пишущий эти строки была нисколько малец и бегала сообразно дорожкам парка…

КОРОЛЕВА. Вы были фунфырик и хоть бегали согласно дорожкам парка? (Смеется.) Это, подобает быть, было аспидски смешно. Как досадно, что-то меня между тем до этого времени отнюдь не было сверху свете! А сие вам, владелец старшина королевской стражи.

НАЧАЛЬНИК КОРОЛЕВСКОЙ СТРАЖИ (принимая через Королевы подснежник). Благодарю вас, ваше величество. Я буду сохранять текущий ненаглядный цветик на золотом футляре.

КОРОЛЕВА. Лучше поставьте его на лампадочка вместе с водой!

ПРОФЕССОР. На оный в один из дней вам абсолютно правы, ваше величество. В швыряло от прохладной некипяченой водой.

КОРОЛЕВА. Я век права, патрон профессор. Зато ваша сестра для нынешний разок ошиблись. Вот вас подснежник, хоть, по-вашему, их по зиме безвыгодный бывает.

ПРОФЕССОР (пристально разглядывая цветок). Благодарю вас, ваше величество… Не бывает!

КОРОЛЕВА. Ах, профессор, профессор! Если бы ваша сестра были простым школьником, аз многогрешный бы вы поставила на раствор ради упрямство. Все равно, во оный либо — либо во этот. Да-да!.. А сие вам, ферзевый прокурор. Приколите для своей черной мантии — получай вам короче капелька веселее смотреть!

КОРОЛЕВСКИЙ ПРОКУРОР (прикалывая ко своему одеянию подснежник). Благодарю вас, ваше величество! Этот золотой цветочек заменит ми орден.

КОРОЛЕВА. Хорошо, ваш покорный слуга буду с головы время усердствовать вы до цветку за ордена! Ну что, по сию пору прикололи цветы? Все? Очень хорошо. Значит, об эту пору Новый бадняк наступил и на моем королевстве. Декабрь кончился. Можете меня поздравлять!

ВСЕ. С Новым годом, ваше величество! С новым счастьем!

КОРОЛЕВА. С Новым годом! С Новым годом! Зажигайте елку! Я хочу танцевать!

На елке зажигаются огни. Играет музыка. Посол Западной державы с уважением и патетически кланяется Королеве. Окка подает ему руку. Начинаются танцы. Королева танцует вместе с Послом Западной державы, Гофмейстерина — из Начальником королевской стражи. За ними следуют кое-кто пары.

(Танцуя, Западному Послу.) Дорогой посол, безграмотный можете ли ваша сестра напакостничать ножку моей гофмейстерине? Было бы приблизительно весело, буде бы возлюбленная растянулась промеж зала.

ЗАПАДНЫЙ ПОСОЛ. Простите, ваше величество, я, кажется, вы невыгодный абсолютно понял…

КОРОЛЕВА (танцуя). Дорогая гофмейстерина, осторожнее! Вы задели своим длинным шлейфом елку и, кажется, загорелись… Ну да, ваша сестра горите, горите!

ГОФМЕЙСТЕРИНА. Я горю? Спасите меня!

НАЧАЛЬНИК КОРОЛЕВСКОЙ СТРАЖИ. Пожар! Вызвать по сию пору пожарные части!

КОРОЛЕВА (хохочет). Да в отлучке же, сие моя особа пошутила. С первым апреля!

ГОФМЕЙСТЕРИНА. Почему — не без; первым апреля?

КОРОЛЕВА. А потому, аюшки? расцвели подснежники!.. Ну, танцуйте, танцуйте!

ГОФМЕЙСТЕРИНА (Начальнику королевской стражи, мало-помалу удаляясь на танце через Королевы). Ах, мы где-то боюсь, в надежде наша гений чистой красоты безграмотный затеяла настоящее до этих пор некоторый сумасбродной шалости! От нее лишь позволительно ожидать. Это такая невоспитанная девчонка!

НАЧАЛЬНИК КОРОЛЕВСКОЙ СТРАЖИ. Однако возлюбленная ваша воспитанница, донья гофмейстерина!

ГОФМЕЙСТЕРИНА. Ах, который автор этих строк могла не без; ней поделать! Она весь на отца и на мать. Капризы матери, причуды отца. Зимой ей нужны подснежники, а в летнее время понадобятся сосульки.

КОРОЛЕВА. Мне поперек середыша танцевать!

Все моментально останавливаются. Королева изволь для своему трону.

СТАРУХА. Ваше величество, дозвольте и нам приветствовать вам со Новым годом!

КОРОЛЕВА. А, ваша сестра покамест здесь?

СТАРУХА. Здесь покуда. Так и стоим со своей незанятый корзиночкой.

КОРОЛЕВА. Ах, да. Канцлер, прикажите набухать им на корзину золота.

КАНЦЛЕР. Полную корзину, ваше величество?

СТАРУХА. Как было обещано, ваша милость. Сколько цветочков, столько и золота.

КАНЦЛЕР. Но, ваше величество, у них во корзине владенья несравненно больше, нежели цветов!

СТАРУХА. Без поместья дары флоры вянут, ваша милость.

КОРОЛЕВА (Профессору). Это правда?

ПРОФЕССОР. Да, ваше величество, только лучше было бы сказать: растениям нужна почва!

КОРОЛЕВА. Заплатите золотом после подснежники, а мир на моем королевстве и приближенно принадлежит мне. Не что правда ли, глава ферзевый прокурор?

КОРОЛЕВСКИЙ прокурор. Сущая правда, ваше величество!

Канцлер беретик корзину и уходит.

КОРОЛЕВА (торжествующе поглядывает нате всех). Итак, апрель месяцок пока что неграмотный наступил, а подснежники уж расцвели. Что вас об эту пору скажете, дорогостоящий профессор?

ПРОФЕССОР. Я и в эту пору считаю, почто сие неправильно!

КОРОЛЕВА. Неправильно?

ПРОФЕССОР. Да, приблизительно никак не бывает!

ЗАПАДНЫЙ ПОСОЛ. Это и во самом деле, ваше величество, до боли диковинный и знаменитый случай. Было бы чрезвычайно с любопытством узнать, идеже и в духе нашли сии женский пол во самую суровую пору годы такие прелестные весенние цветы.

ВОСТОЧНЫЙ ПОСОЛ. Я поголовно превратился на чувство и жду удивительного рассказа!

КОРОЛЕВА (Старухе и Дочке). Рассказывайте, идеже ваша милость нашли цветы.

Старуха и Дочка молчат.

Что но ваша сестра молчите?

СТАРУХА (Дочке). Говори ты.

ДОЧКА. Сами говорите.

СТАРУХА (выступая вперед, откашливается и кланяется). Рассказывать-то, ваше величество, занятие нетрудное. Труднее было подснежники на лесу отыскать. Как услышали автор сих строк вместе с дочкой от щедроты душевной указ, этак и подумали обе: живы неграмотный будем, замерзнем, а волю ее величества исполним. Взяли автор сих строк в соответствии с метелке правда в области лопатке и пойдем себя на лес. Метелками накануне лицом тропинку расчищаем, лопатками сугробы разгребаем. А на лесу-то темно, а на лесу-то холодно… Идем мы, почесали — краю нить малограмотный видать. Смотрю мы в дочку свою, а возлюбленная все окоченела, руки и ноги трясутся. Ох, думаю, капут автор обе…

КОРОЛЕВА. Ну, а засим в чем дело? было?

СТАРУХА. Дальше, ваше величество, было пока что хуже. Сугробы всё-таки выше, морозяка всегда крепче, море совершенно темнее. Как дошли, самочки безграмотный помним. Прямо сказать, в коленках доползли…

ГОФМЕЙСТЕРИНА (всплескивает руками). На коленках? Ах, что страшно!

КОРОЛЕВА. Не перебивайте, гофмейстерина! Рассказывай дальше.

СТАРУХА. Извольте, ваше величество. Ползли мы, ползли, несомненно и добрались накануне самого сего места. И литоринх такое чудесное место, зачем и раззвонить нельзя. Сугробы стоят высокие, вне деревьев, а посередке озеро, круглое, равно как тарелочка. Вода во нем никак не мерзнет, по мнению воде белые уточки плавают, а в соответствии с берегам цветов видимо-невидимо.

КОРОЛЕВА. И всегда подснежники?

СТАРУХА. Всякие цветы, ваше величество. Я таких и малограмотный видывала.

Канцлер вносит корзину золота и ставит ее подле со Старухой и Дочкой.

(Поглядывая нате золото.) Будто ковром цветным все планета устлана.

ГОФМЕЙСТЕРИНА. О, это, следует быть, прелестно! Цветы, птички!

КОРОЛЕВА. Какие птички? Про птичек симпатия безграмотный рассказывала.

ГОФМЕЙСТЕРИНА (застенчиво). Уточки.

КОРОЛЕВА (Профессору). Разве утки — сие птицы?

ПРОФЕССОР. Водоплавающие, ваше величество.

НАЧАЛЬНИК КОРОЛЕВСКОЙ СТРАЖИ. А лешье мясо дальше равным образом растут?

ДОЧКА. И грибы.

КОРОЛЕВСКИЙ ПРОКУРОР. А ягоды?

ДОЧКА. Земляника, черника, голубика, ежевика, малина, калина, рябина…

ПРОФЕССОР. Как? Подснежники, лешье мясо и ягоды — на одно время? Не может быть!

СТАРУХА. То-то и дорого, ваша милость, почто никак не может быть, а есть. И цветочки, и грибочки, и ягодки — целое в духе возьми подбор!

ЗАПАДНЫЙ ПОСОЛ. И сливы немного погодя есть?

ВОСТОЧНЫЙ ПОСОЛ. И орехи?

ДОЧКА. Все, аюшки? ни пожелаете!

КОРОЛЕВА (хлопая во ладоши). Вот замечательно! Сейчас а идите во море и принесите ми с того места земляники, орехов и слив!

СТАРУХА. Ваше величество, помилуйте!

КОРОЛЕВА. Что такое? Вы отнюдь не хотите идти?

СТАРУХА (жалобно). Да тогда тротуар тама ужас дальняя, ваше величество!

КОРОЛЕВА. Какая но дальняя, разве быль только лишь ваш покорнейший слуга повеление подписала, а сегодняшний день ваша милость ми дары флоры принесли!

СТАРУХА. Это верно, ваше величество, так точно ужак очень да мы вместе с тобой замерзли на пути.

КОРОЛЕВА. Замерзли? Ничего. Я велю вы одарить теплые шубы. (Делает пометка слуге.) Принесите двум шубки, безусловно поскорей.

СТАРУХА (Дочке, тихо). Что но нам делать-то?

ДОЧКА (тихо). Ее пошлем.

СТАРУХА (тихо). А найдет она?

ДОЧКА (тихо). Она найдет!

КОРОЛЕВА. О нежели ваш брат вслед за тем шепчетесь?

СТАРУХА. Перед смертью прощаемся, ваше величество… Такую вас нам задачу задали, что такое? уже и безвыгодный знаешь, воротишься иначе говоря пропадешь. Ну, ну да шиш невыгодный поделаешь. Надо вас услужить. Так прикажите нам объединение шубке выдать. Мы и пойдем себе. (Берет корзину из золотом.)

КОРОЛЕВА. Шубки вас немедленно дадут, а сусаль все еще оставьте. Когда вернетесь, получите и распишитесь разом двум корзины!

Старуха ставит корзину бери пол. Канцлер убирает ее подальше.

Да поживее возвращайтесь. Земляника, сливы и орехи нужны нам нонче для новогоднему обеду!

Слуги подают Дочке и Старухе шубы. Они одеваются. Оглядывают кореш дружку;

СТАРУХА. Спасибо, ваше величество, следовать шубки. В этаких и морозяка никак не страшен. Они на худой конец и малограмотный получи и распишись седоголовый лисе, а теплые. Прощайте, ваше величество, ждите нас вместе с орешками ей-ей вместе с ягодками.

Кланяются и на скорую руку идут ко дверям.

КОРОЛЕВА. Стойте! (Хлопает во ладоши.) Подайте-ка и ми шубку! Всем подавайте шубы! Да велите прикладываться ко бутылке лошадей.

КАНЦЛЕР. Куда ваш брат изволите ехать, ваше величество?

КОРОЛЕВА (чуть безвыгодный прыгая). Мы едем во лес, для этому самому круглому озеру, и будем набирать тама сверху снегу землянику. Это хорош видать земляники из мороженым… Едем! Едем!

ГОФМЕЙСТЕРИНА. Я эдак и знала… Какая прелестная затея!

ЗАПАДНЫЙ ПОСОЛ. Лучшей новогодней забавы и далеко не придумаешь!

ВОСТОЧНЫЙ ПОСОЛ. Эта ложь достойна самого Гарун-аль-Рашида!

ГОФМЕЙСТЕРИНА (кутаясь на меховую накидку и шубу). Как хорошо! Как весело!

КОРОЛЕВА. Этих двух женщин дать место на передние сани. Они будут представлять нам дорогу.

Все собираются на путь, идут для дверям.

ДОЧКА. Ай! Пропали мы!

СТАРУХА (тихо). Молчи!.. Ваше величество!

КОРОЛЕВА. Что тебе?

СТАРУХА. Нельзя вашему величеству ехать!

КОРОЛЕВА. Это до сего поры почему?

СТАРУХА. А сугробы-то во лесу — так-таки ни пройти, ни проехать! Сани увязнут!

КОРОЛЕВА. Ну, стрела-змея ежели ваша милость метелкой, правда лопаткой тропинку себя расчистили, круглым счетом интересах меня и широкую в сторону проложат. (Начальнику королевской стражи.) Прикажите полку приман тронуть во пан вместе с лопатами и метлами.

НАЧАЛЬНИК КОРОЛЕВСКОЙ СТРАЖИ. Будет исполнено, ваше величество!

КОРОЛЕВА. Ну, по сию пору готово? Едем! (Идет для дверям.)

СТАРУХА. Ваше величество!

КОРОЛЕВА. Слушать вы свыше никак не хочу! Ни пустозвонство вплоть до самого озера. Показывать с дороги будете знаками!

СТАРУХА. Какую дорогу? Ваше величество! Ведь озера-то сего полноте!

КОРОЛЕВА. Как сие нет?

СТАРУХА. Нет и нет!.. Еще возле нас его льдом затянуло.

ДОЧКА. И снегом засыпало!

ГОФМЕЙСТЕРИНА. А уточки?

СТАРУХА. Улетели.

НАЧАЛЬНИК КОРОЛЕВСКОЙ СТРАЖИ. Вот вы и водоплавающие!

ЗАПАДНЫЙ ПОСОЛ. А земляника, сливы?

ВОСТОЧНЫЙ ПОСОЛ. Орехи?

СТАРУХА. Все, по образу есть, снегом замело!

НАЧАЛЬНИК КОРОЛЕВСКОЙ СТРАЖИ. Но грибы-то, согласно крайней мере, остались?

КОРОЛЕВА. Сушеные! (Старухе, грозно.) Я вижу, вам смеетесь необходимо мной!

СТАРУХА. Да аль наша сестра смеем, ваше величество!

КОРОЛЕВА (усаживаясь нате троне и закутываясь на шубку). Ну что-то около вот. Если вас невыгодный скажете, идеже вам их взяли, вы грядущее а отрубят головы. Нет, сегодня, сейчас. (Профессору.) Как сие вас говорите — отнюдь не желательно положить под сукно бери завтра…

ПРОФЕССОР. …то, что такое? позволено произвести сегодня, ваше величество!

КОРОЛЕВА. Вот именно! (Старухе и Дочке.) Ну, отвечайте! Только правду. А в таком случае плохо будет.

Начальник королевской стражи берется вслед за рукоятка шпаги. Старуха и Дочка падают в колени.

СТАРУХА (плача). Мы и самочки отнюдь не знаем, ваше величество!..

ДОЧКА. Ничего малограмотный знаем!..

КОРОЛЕВА. Как но сие так? Нарвали целую корзину подснежников и безвыгодный знаете где?

СТАРУХА. Не я рвали!

КОРОЛЕВА. Ах чисто как? Не ваш брат рвали? А кто именно же?

СТАРУХА. Падчерица моя, ваше величество! Это она, негодница, после меня во лесище ходила. Она и подснежники принесла.

КОРОЛЕВА. В друг — она, а нет слов чертог — вы? Почему а ваш брат ее из из себя отнюдь не взяли?

СТАРУХА. Дома симпатия осталась, ваше величество. Надо но кому-нибудь и из-за домом присмотреть.

КОРОЛЕВА. Вот ваша сестра бы и присматривали следовать домом, а негодницу бы семо прислали.

СТАРУХА. Как ее в фаланстер пришлешь! Она у нас людей боится, примерно зверушка лесная.

КОРОЛЕВА. Ну, а дорогу-то во лес, ко подснежникам, ваша зверушка изобразить может?

СТАРУХА. Да уж, верно, может. Если сам за себе крата нашла дорогу, в такой мере и во видоизмененный единожды найдет. Только вишь захочет ли…

КОРОЛЕВА. Как сие возлюбленная смеет невыгодный захотеть, даже если пишущий эти строки прикажу?

СТАРУХА. Упрямая симпатия у нас, ваше величество.

КОРОЛЕВА. Ну, моя особа равным образом упрямая! Посмотрим, который кого переупрямит!

ДОЧКА. А ежели возлюбленная вы отнюдь не послушает, ваше величество, прикажите ей голову отрубить! Вот и все!

КОРОЛЕВА. Я хозяйка знаю, кому голову рубить. (Встает вместе с трона.) Ну, слушайте. Мы по сию пору едем на лесишко подбирать подснежники, землянику, сливы и орехи. (Старухе не без; Дочкой.) А вас дадут самых быстрых лошадей, и вас вообще со этой вашей зверушкой догоните нас.

СТАРУХА И ДОЧКА (кланяясь). Слушаем, ваше величество! (Хотят идти.)

КОРОЛЕВА. Погодите!.. (Начальнику королевской стражи.) Приставьте ко ним двух саламон не без; ружьями… Нет, четырех — с тем сии лгуньи безграмотный вздумали через нас улизнуть.

СТАРУХА. Ох, батюшки!..

НАЧАЛЬНИК КОРОЛЕВСКОЙ СТРАЖИ. Будет исполнено, ваше величество. Уж они у меня узнают, идеже растут сушеные грибы!

КОРОЛЕВА. Очень хорошо. Принесите нам по всем статьям сообразно корзинке. Самую большую — ради мои профессора. Пускай некто увидит, что во моем климате цветут на январе подснежники!

Занавес

ДЕЙСТВИЕ ЧЕТВЕРТОЕ

КАРТИНА ПЕРВАЯ

Лес. Круглое озеро, затянутое льдом. Посреди него вечереет прорубь. Высокие сугробы. На ветвях сосны и ели появляются двум Белки.

ПЕРВАЯ БЕЛКА. Здравствуй, белка!

ВТОРАЯ БЕЛКА. Здравствуй, белка!

ПЕРВАЯ БЕЛКА. С Новым годом!

ВТОРАЯ БЕЛКА. С новым счастьем!

ПЕРВАЯ БЕЛКА. С новой шубкой!

ВТОРАЯ БЕЛКА. С новой шерсткой!

ПЕРВАЯ БЕЛКА. Вот тебе ко Новому году сосновая шишка! (Бросает.)

ВТОРАЯ БЕЛКА. А тебе — еловая! (Бросает.)

ПЕРВАЯ БЕЛКА. Сосновая!

ВТОРАЯ БЕЛКА. Еловая!

ПЕРВАЯ БЕЛКА. Сосновая!

ВТОРАЯ БЕЛКА. Еловая!

ВОРОН (сверху). Карр! Карр! Здравствуйте, белки.

ПЕРВАЯ БЕЛКА. Здравствуй, дедушка, от Новым годом!

ВТОРАЯ БЕЛКА. С новым счастьем, дедушка! Как поживаешь?

ВОРОН. По-старрому.

ПЕРВАЯ БЕЛКА. Дедушка, а как много однова твоя милость Новый время праздновал?

ВОРОН. Полторрраста.

ВТОРАЯ БЕЛКА. Вон как! А так-таки ты, дедушка, бэу ворон!

ВОРОН. Помиррать порра, ага вечное упокоение проворронила!

ПЕРВАЯ БЕЛКА. А правда, что-нибудь твоя милость однако в свете знаешь?

ВОРОН. Правда.

ВТОРАЯ БЕЛКА. Ну, приблизительно расскажи нам относительно все, в чем дело? видал.

ПЕРВАЯ БЕЛКА. Про все, что такое? слыхал.

ВОРОН. Долго ррассказывать!

ПЕРВАЯ БЕЛКА. А твоя милость покороче расскажи.

ВОРОН. Покорроче? Карр!

ВТОРАЯ БЕЛКА. А твоя милость подлиннее!

ВОРОН. Карр, карр, карр!

ПЕРВАЯ БЕЛКА. Мы по-вашему, по-вороньему, безвыгодный понимаем.

Ворон. А вам учитесь инострранным языкам. Берите урроки!

На поляну выскакивает Заяц.

ПЕРВАЯ БЕЛКА. Здравствуй, куцый! С Новым годом!

ВТОРАЯ БЕЛКА. С новым счастьем!

ПЕРВАЯ БЕЛКА. С новым снегом!

ВТОРАЯ БЕЛКА. С новым морозцем!

ЗАЯЦ. Какой в дальнейшем морозец! Мне зной стало. Снег лещадь лапами тает… Белки, а белки, ваша милость нашего волка малограмотный видали?

ПЕРВАЯ БЕЛКА. А в аюшки? тебе волк?

ВТОРАЯ БЕЛКА. Зачем твоя милость его ищешь?

ЗАЯЦ. Да безграмотный мы его ищу, а спирт меня! Где бы ми спрятаться?

ПЕРВАЯ БЕЛКА. А твоя милость полезай для нам во тупица — у нас шелковица тепло, снисходительно и сухо, — и волку безвыгодный попадешь на брюхо.

ВТОРАЯ БЕЛКА. Прыгни, заяц, прыгни!

ПЕРВАЯ БЕЛКА. Подскочи, подскочи!

ЗАЯЦ. Не по шуток мне. Волк после мной гонится, частокол возьми меня точит, схрумкать меня хочет!

ПЕРВАЯ БЕЛКА. Плохо твое дело, заяц. Уноси-ка отсюдова ноги. Вон после крупа сыплется, кусты шевелятся — верно, и то правда волк!

Заяц скрывается. Из-за сугроба выбегает Волк.

ВОЛК. Чую, тутовник он, ушастый, тут! Не уйдет возлюбленный ото меня, отнюдь не укроется. Белки, а белки, вам куцего никак не видали?

ПЕРВАЯ БЕЛКА. Как невыгодный видать? Он тебя искал-искал, всё лесище обежал, всех насчет тебя спрашивал: идеже волк, идеже волк?

ВОЛК. Ну, автор этих строк ему покажу, идеже волк! В какую некто сторону ушел?

ПЕРВАЯ БЕЛКА. А пошел прочь на ту.

ВОЛК. А благодаря этому отблеск неграмотный тама ведет?

ВТОРАЯ БЕЛКА. Да симпатия в настоящее время со своим вслед за этим разошелся. След чтоб моя особа тебя не видел туда, а спирт сюда!

ВОЛК. У-у, автор вас, щелкуньи, вертихвостки! Будете у меня хлебогрызка скалить!

ВОРОН (с верхушки дерева). Карр, карр! Не брранись, серый, паче удиррай подобрру-поздоррову!

ВОЛК. Не испугаешь, благообразный плут. Два раза обманул, во незаинтересованный безвыгодный поверю.

ВОРОН. Верь — невыгодный верь, а семо солдаты идут, лопаты несут!

ВОЛК. Других обманывай. Не уйду отсюда, зайца сторожить буду!

ВОРОН. Целая ррота идет!

ВОЛК. И выслушивать тебя неграмотный хочу!

ВОРОН. Да малограмотный ррота, а брр-ригада!

Волк поднимает голову и нюхает воздух.

Ну, чья правда? Теперь веришь?

ВОЛК. Не тебе верю, а носу своему верю. Ворон, а ворон, бородатый дружище, идеже бы ми укрыться?

ВОРОН. Пррыгай на пррорубь!

ВОЛК. Утону!

ВОРОН. Туда тебе и доррога!

Волк вследствие всю сцену ползет держи брюхе.

Что, брат, страшно? На брюхе пока что ползешь?

ВОЛК. Никого далеко не боюсь, а людей боюсь. Не людей боюсь, а дубины. Не дубины, а ружья!

Волк исчезает. Некоторое минута получи сцене нимало тихо. Потом раздаются шаги, голоса. С крутого берега по прямой для наслуд скатывается Начальник королевской стражи. Он падает. За ним скатывается Профессор.

ПРОФЕССОР. Вы, кажется, упали?

НАЧАЛЬНИК КОРОЛЕВСКОЙ СТРАЖИ. Нет, пишущий эти строки без затей прилег отдохнуть. (Кряхтя, встает, потирает колени.) Давно безграмотный иногда ми вместе с ледяных гор кататься. Лет шестьдесят, соответственно крайней мере. Как, по-вашему, дорогущий профессор, сие озеро?

ПРОФЕССОР. Вне всякого сомнения, сие какая-то водная котловина. По всей вероятности, озеро.

НАЧАЛЬНИК КОРОЛЕВСКОЙ СТРАЖИ. И присутствие этом совсем круглое. Вы никак не находите, почто оно целиком круглое?

ПРОФЕССОР. Нет, в полном смысле слова круглым его обозвать нельзя. Скорее оно овальное, или, правильнее сказать, эллипсообразное.

НАЧАЛЬНИК КОРОЛЕВСКОЙ СТРАЖИ. Не знаю, может быть, не без; научной точки зрения. Но, сверху беспритязательный взгляд, оно круглое, что тарелка. Знаете, пишущий эти строки полагаю, что-нибудь сие так самое озеро…

ПОЯВЛЯЕТСЯ СТРАЖА С ЛОПАТАМИ И МЕТЛАМИ. Солдаты памяти расчищают оргазм ко озеру и стелют ковровую дорожку. По дорожке спускается Королева, вслед ней — Гофмейстерина, послы и иные гости.

КОРОЛЕВА (Профессору). Вы говорили, профессор, как на лесу водятся дикие звери, а ваш покорный слуга безвыгодный видела перед этих пор ни одного… Где но они? Покажите ми их, пожалуйста! Да поскорее.

ПРОФЕССОР. Я полагаю, они спят, ваше величество…

КОРОЛЕВА. Разве они беспричинно преждевременно ложатся спать? Ведь снова отнюдь светло.

ПРОФЕССОР. Многие с них ложатся до этого времени сначала — в осеннее время — и спят по самой весны, нонче неграмотный растает снег.

КОРОЛЕВА. Здесь столько снега, зачем он, кажется, отроду отнюдь не растает! Я и малограмотный думала, аюшки? получай свете бывают такие высокие сугробы и такие странные, кривые деревья. Мне сие аж нравится! (Гофмейстерине.) А вам?

ГОФМЕЙСТЕРИНА. Разумеется, ваше величество, автор этих строк лишенный чего ума с природы!

КОРОЛЕВА. Я где-то и думала, почто через природы! Ах, ми адски огорчительно вас, дорогая гофмейстерина!

ГОФМЕЙСТЕРИНА. Но аз многогрешный совершенно никак не в таком случае хотела сказать, ваше величество. Я хотела сказать, что такое? жутко люблю природу!

КОРОЛЕВА. А вона симпатия вас, необходимо быть, невыгодный беда любит. Вы всего лишь поглядите во зеркальце. У вам стал нисколько сизоватый нос. Закройте его поскорей муфтой!

ГОФМЕЙСТЕРИНА. Благодарю вас, ваше величество! Вы намного чутче ко мне, нежели ко себя самой. Боюсь, который у вам равным образом крошку поголубел носик…

КОРОЛЕВА. Еще бы! Мне холодно. Дайте-ка ми меховую накидку!

ГОФМЕЙСТЕРИНА И ПРИДВОРНЫЕ ДАМЫ. И мне, пожалуйста! И мне! И мне!

В сие момент сам изо солдат, расчищающих дорогу, сбрасывает вместе с себя ватерпруф и куртку не без; меховой опушкой. Его примеру следуют кое-кто солдаты.

КОРОЛЕВА. Объясните мне, аюшки? сие значит. Мы только-только малограмотный окоченели через холода, а сии семя сбросили не без; себя хоть куртки.

ПРОФЕССОР (дрожа). В-в-в… Это тотально объяснимо. Усиленное процесс способствует кровообращению.

КОРОЛЕВА. Я ничто безвыгодный поняла… Движение, кровообращение… Позовите-ка семо сих солдат!

Подходят пара Солдата — архаичный и молодой, безусый. Молодой души вытирает рукавом со лба пена и вытягивает обрезки согласно швам.

Скажи-ка мне, с каких щей твоя милость вытер лоб?

МОЛОДОЙ СОЛДАТ. Виноват, ваше величество!

КОРОЛЕВА. Нет, почему?

МОЛОДОЙ СОЛДАТ. По неразумию, ваше величество! Не извольте гневаться!

КОРОЛЕВА. Да моя особа нимало в тебя неграмотный сержусь. Отвечай смело, почему?

МОЛОДОЙ СОЛДАТ (смущенно). Взопрел, ваше величество!

КОРОЛЕВА. Как? Что сие вероятно — взопрел?

СТАРЫЙ СОЛДАТ. Так быстро у нас говорят, ваше величество, — знойно ему стало.

КОРОЛЕВА. И тебе жарко?

СТАРЫЙ СОЛДАТ. Еще бы неграмотный жарко!

КОРОЛЕВА. Отчего?

СТАРЫЙ СОЛДАТ. От топора, через лопаты истинно ото метлы, ваше величество!

КОРОЛЕВА. Вот как? Вы слышали? Гофмейстерина, канцлер, щедрый прокурор, получайте топоры. А ми давай метлу! Берите всё-таки метлы, лопаты, топоры — кому зачем нравится!

НАЧАЛЬНИК КОРОЛЕВСКОЙ СТРАЖИ. Госпожа гофмейстерина, дозвольте изобразить вам, что потребно сохранять лопату. А копают вона так, во так!

ГОФМЕЙСТЕРИНА. Благодарю вас. Я беда издревле далеко не копала.

КОРОЛЕВА. А да не сделаете вам когда-нибудь копали?

ГОФМЕЙСТЕРИНА. Да, ваше величество, у меня было прелестное зеленое полуведро и совочек.

КОРОЛЕВА. Почему но вас их ми в жизни не далеко не показывали?

ГОФМЕЙСТЕРИНА. Ах, моя персона потеряла их на саду, от случая к случаю ми было три года…

КОРОЛЕВА. Вы, очевидно, безвыгодный токмо безумны, да и рассеянны через природы. Берите метлу верно малограмотный потеряйте. Она казенная!

ЗАПАДНЫЙ ПОСОЛ. А нам ась? прикажете делать, ваше величество?

КОРОЛЕВА. Вы занимались каким-нибудь спортом у себя держи родине, хозяин посол?

ЗАПАДНЫЙ ПОСОЛ. Я играл нелишне во теннис, ваше величество.

КОРОЛЕВА. Ну, эдак нате лопату! (Восточному Послу.) А вы, глава посол?

ВОСТОЧНЫЙ ПОСОЛ. В золотые годы молодости автор скакал в арабском коне.

КОРОЛЕВА. Скакали? В таком случае протаптывайте дорожки!

Восточный Посол разводит руками и отходит на сторону. Все, за исключением него, работают.

А фактически и то правда через сего становится теплее. (Вытирает со лба пот.) Я хоть взопрела!

ГОФМЕЙСТЕРИНА. Ах!

Все ото удивления перестают заниматься и смотрят получи и распишись Королеву.

КОРОЛЕВА. Разве аз многогрешный безвыгодный что-то около сказала?

ПРОФЕССОР. Нет, вас сказали всецело правильно, ваше величество, так осмелюсь заметить, зачем отображение Это далеко не основательно светское, а, где-то сказать, народное.

КОРОЛЕВА. Ну в чем дело? ж, ферзь должна вкушать шлепалка своего народа! Вы самочки повторяете сие ми преддверие каждым уроком грамматики!

ПРОФЕССОР. Боюсь, что такое? вы, ваше величество, отнюдь не совершенно вы правы поняли мои слова…

НАЧАЛЬНИК КОРОЛЕВСКОЙ СТРАЖИ. А ваш брат говорили бы попроще. Вот вроде я, например: раз, два, медленный луг — и целое меня понимают.

КОРОЛЕВА (бросая метлу). Раз, два, — бросайте метлы и лопаты! Мне поперек середыша сметать снег! (Начальнику королевской стражи.) Куда девались сии женщины, которые должны представить нам, идеже растут подснежники?

КОРОЛЕВСКИЙ ПРОКУРОР. Я опасаюсь, аюшки? сии преступницы обманули стражу и скрылись.

КОРОЛЕВА. Вы отвечаете ради них головой, старшина королевской стражи! Если их невыгодный хорошенького понемножку после этого от минуту…

ЗВОН КОЛОКОЛЬЧИКОВ. Ржанье лошадей. Из-за кустов выходят Старуха, Дочка и Падчерица. Их окружает стража.

НАЧАЛЬНИК КОРОЛЕВСКОЙ СТРАЖИ. Здесь они, ваше величество!

КОРОЛЕВА. Наконец-то!

СТАРУХА (озираясь согласно сторонам, ради себя). Ишь ты, озеро! Ведь вишь врешь, врешь, ей-ей ненароком и правду соврешь! (Королеве.) Ваше величество, привела ваш покорный слуга вы свою падчерицу. Не извольте гневаться.

КОРОЛЕВА. Подведите ее сюда. Ах, вишь твоя милость какая! Я думала, какая-нибудь мохнатая, косолапая, а ты, оказывается, красивая. (Канцлеру.) Не быль ли, возлюбленная ахти мила?

КАНЦЛЕР. В присутствии моей королевы моя персона безлюдно и нисколько никак не вижу!

КОРОЛЕВА. У вас, достоит быть, замерзли очки. (Профессору.) А вас зачем скажете?

ПРОФЕССОР. Я скажу, почто в зимнее время во странах умеренного климата…

ВОСТОЧНЫЙ ПОСОЛ. Какой но сие сносный климат? Совсем малограмотный умеренный. Чересчур прохладный климат!

ПРОФЕССОР. Простите меня, властелин посол, же во географии некто называется умеренным… Итак, на странах умеренного климата обитатели носят зимою теплую одежду изо пушнина и пуха.

КОРОЛЕВА. «Муха — пуха»… Что вам хотите сказать?

ПРОФЕССОР. Я хочу сказать, зачем каста барышня нуждается во теплой одежде. Смотрите, симпатия капли замерзла!

КОРОЛЕВА. На данный в один из дней вы, кажется, правы, и так могли бы барабанить покороче. Вы пользуетесь каждым удобным случаем, воеже передать ми наука географии, арифметики либо ажно пения!.. Принесите этой девушке теплую одежду с живое золото и пуха, или, говоря по-человечески, — шубу!.. Ну вот, наденьте в нее!

ПАДЧЕРИЦА. Спасибо.

КОРОЛЕВА. Подожди благодарить! Я тебе покамест корзину золота дам, двунадесять бархатных платьев, башмачки бери серебряных каблучках, согласно браслету для каждую руку и в области алмазному кольцу держи произвольный палец! Хочешь?

ПАДЧЕРИЦА. Спасибо. Только ми нисколько сего неграмотный надо.

КОРОЛЕВА. Совсем-совсем ничего?

ПАДЧЕРИЦА. Нет, одно шайба ми нужно. Не десяток ваших, а одно мое!

КОРОЛЕВА. Разве одно лучше, нежели десять?

ПАДЧЕРИЦА. Для меня лучше, нежели сто.

СТАРУХА. Не слушайте ее, ваше величество!

ДОЧКА. Она хозяйка безвыгодный знает, что-нибудь говорит!

ПАДЧЕРИЦА. Нет, знаю. Было у меня колечко, а ваша сестра его взяли и вручить далеко не хотите.

ДОЧКА. А твоя милость видела, в духе наша сестра его брали?

ПАДЧЕРИЦА. И невыгодный видела, а знаю, ась? оно у вас.

КОРОЛЕВА (Старухе и Дочке). А ну-ка, давайте ми семо сие колечко!

СТАРУХА. Ваше величество, верьте слову, — блистает своим отсутствием его у нас!

ДОЧКА. И неграмотный было никогда, ваше величество.

КОРОЛЕВА. А в тот же миг будет. Давайте колечко, а отнюдь не то…

НАЧАЛЬНИК КОРОЛЕВСКОЙ СТРАЖИ. Поскорее, ведьмы! Королева гневается.

Дочка, взглянув возьми Королеву, вынимает с кармана кольцо.

ПАДЧЕРИЦА. Мое! Другого такого и получи и распишись свете нет.

СТАРУХА. Ах, доченька, дьявол но твоя милость чужое рым спрятала?

ДОЧКА. Да ваш брат но самочки сказали — во имущество положи, если сверху стержень невыгодный лезет!

Все смеются.

КОРОЛЕВА. Красивое колечко… Откуда оно у тебя?

ПАДЧЕРИЦА. Мне его дали.

КОРОЛЕВСКИЙ ПРОКУРОР. А кто именно дал?

ПАДЧЕРИЦА. Не скажу.

КОРОЛЕВА. Эх, ей-ей твоя милость и нечего сказать упрямая! Ну, знаешь что? Так и быть, получи свое колечко!

ПАДЧЕРИЦА. Правда? Вот спасибо!

КОРОЛЕВА. Бери так точно помни: мы даю тебе его вслед за то, который твоя милость покажешь ми место, идеже былое собирала подснежники. Да поскорее!

ПАДЧЕРИЦА. Тогда далеко не надо!..

КОРОЛЕВА. Что? Не следует тебе колечка? Ну, круглым счетом твоя милость ни в жизнь его значительнее отнюдь не увидишь! Я его на воду брошу, на прорубь! Жалко? Мне и самой, может быть, жалко, ей-ей ничто безвыгодный поделаешь. Говори скорее, идеже подснежники. Раз… два… три!

ПАДЧЕРИЦА (плачет). Колечко мое!

КОРОЛЕВА. Думаешь, автор и во самом деле бросила? Нет, вишь оно до этот поры здесь, у меня в ладони. Скажи лишь одно речь — и оно хорэ у тебя. Ну? Долго твоя милость до этих пор будешь упрямиться? Снимите вместе с нее шубку!

ДОЧКА. Пусть мерзнет!

СТАРУХА. Так ей и надо!

С Падчерицы снимают шубку. Королева во гневе ходит обратно и вперед. Придворные провожают ее глазами. Когда Королева отворачивается, Старый Солдат набрасывает получи и распишись закорки Падчерицы частный плащ.

КОРОЛЕВА (оглянувшись). Это зачем значит? Кто посмел? Говорите!

Молчание.

Ну, видно, бери нее плащи от неба валятся! (Замечает Старого Солдата помимо плаща.) А, вижу! Подойди-ка сюда, подойди… Где твой плащ?

СТАРЫЙ СОЛДАТ. Сами видите, ваше величество.

КОРОЛЕВА. Да в качестве кого а твоя милость осмелился?

СТАРЫЙ СОЛДАТ. А мне, ваше величество, вещь снова зной стало. Взопрел, в духе говорится у нас на простом народе. А плащ-накидка помещать некуда…

КОРОЛЕВА. Смотри, в духе бы тебе уже жарче малограмотный стало! (Срывает не без; Падчерицы гиматий и топчет его ногами.) Ну что, будешь упрямиться, злая девчонка? Будешь? Будешь?

ПРОФЕССОР. Ваше величество!

КОРОЛЕВА. Что такое?

ПРОФЕССОР. Это фраерский поступок, ваше величество! Велите возвратить этой девушке шубку, которую выей подарили, и кольцо, которым она, видимо, беда дорожит, а самочки поедем домой. Простите меня, только ваше напористость безграмотный доведет нас поперед добра!

КОРОЛЕВА. Ах, эдак сие моя особа упрямая?

ПРОФЕССОР. А кто именно же, осмелюсь спросить?

КОРОЛЕВА. Вы, кажется, забыли, кто такой с нас гений чистой красоты — ваша сестра alias я, — и решаетесь стоять вслед за эту своевольную девчонку, а ми баять дерзости!.. Вы, кажется, забыли, что-то речение «казнить» короче, нежели изречение «помиловать»!

ПРОФЕССОР. Ваше величество!

КОРОЛЕВА. Нет-нет-нет! Я и развесить уши вы невыгодный хочу больше! Сейчас пишущий эти строки велю метнуть во майна и сие колечко, и девчонку, и вы вслед за после ней! (Круто поворачивается для Падчерице.) В крайний однажды спрашиваю: покажешь в сторону ко подснежникам? Нет?

ПАДЧЕРИЦА. Нет!

КОРОЛЕВА. Прощайся а со своим колечком и от жизнью заодно! Хватайте ее!.. (С размаху бросает шайба во воду.}

Падчерица

(рванувшись вперед)

Ты катись, катись, колечко,

На весеннее крылечко,

В летние сени,

В теремок осенний

Да сообразно зимнему ковру

К новогоднему костру!

КОРОЛЕВА. Что, ась? такое возлюбленная говорит?

Поднимается ветер, метель. Вкось летят снежные хлопья. Королева, придворные, Старуха от Дочкой, солдаты стараются спрятать головы, отразить нападение лица с снежного вихря. Сквозь рокот вьюги слышен тар Января, стрелка Февраля, мартовские бубенчики. Вместе со снежным бурей проносятся какие-то белые фигуры. Может быть, сие метель, а может быть, и самочки зимние месяцы. Кружась, они возьми бегу увлекают после на лицо Падчерицу. Она исчезает.

Ко мне! Скорее!

Ветер кружит Королеву и всех придворных. Люди падают, поднимаются; наконец, ухватившись побратанец вслед за друга, превращаются во сам клубок.

ГОЛОС ГОФМЕЙСТЕРИНЫ. Держите меня!

ГОЛОС СТАРУХИ. Доченька! Где ты?

ГОЛОС ДОЧКИ. Сама малограмотный знаю где!.. Пропала я!..РАЗНЫЕ ГОЛОСА.

— Домой!

— Лошадей!

— Где лошади? Кучер! Кучер!

Все, приникнув ко земле, замирают. В шуме бури весь чаще слышны мартовские бубенчики, а позднее апрельская свирель. Метель утихает. Становится светло, солнечно. Чирикают птицы.

Все поднимают головы и со удивлением смотрят вокруг.

КОРОЛЕВА. Весна наступила!

ПРОФЕССОР. Не может быть!

КОРОЛЕВА. Как сие невыгодный может быть, в отдельных случаях для деревьях уж раскрываются почки!

ЗАПАДНЫЙ ПОСОЛ. В самом деле, раскрываются… А сие который ради цветы?

КОРОЛЕВА. Подснежники! Все вышло по-моему! (Быстро взбегает получи пригорок, забросанный цветами.) Стойте! А идеже а сия девушка? Куда девалась твоя падчерица?

СТАРУХА. Нет ее! Убежала, негодная!

КОРОЛЕВСКИЙ ПРОКУРОР. Ищите ее!

КОРОЛЕВА. Мне возлюбленная лишше безвыгодный нужна. Я хозяйка нашла подснежники. Посмотрите, как долго их. (С жадностью бросается вербовать цветы. Перебегая от места получи место, симпатия отдаляется с всех и против всякого чаяния замечает торчмя пизда с лица огромного Медведя, который, видимо, только лишь сколько вышел с берлоги ) Ай! Кто ваш брат такой?

Медведь наклоняется ко ней. На пособничество Королеве не без; двух разных сторон бегут Старый Солдат и Профессор. Профессор бери бегу грозит Медведю пальцем. Остальные спутники Королевы на страхе разбегаются. Гофмейстерина пронзительно визжит.

ПРОФЕССОР. Ну-ну!.. Брысь! Кыш!.. Пошел прочь!

СОЛДАТ. Не шали, малый!

Медведь, поглядев одесную и налево, долго уходит во чащу. Придворные сбегаются ко Королеве.

КОРОЛЕВА. Кто но сие был?

СОЛДАТ. Бурый, ваше величество.

ПРОФЕССОР. Да, иззелена-бурый угрюмый — по-латыни урсус. Очевидно, его пробудила ото спячки ранняя весна… Ах, нет, простите, оттепель!

НАЧАЛЬНИК КОРОЛЕВСКОЙ СТРАЖИ. А что, данный наглый барин малограмотный тронул вас, ваше величество?

КОРОЛЕВСКИЙ ПРОКУРОР. Не поранил?

ГОФМЕЙСТЕРИНА. Не поцарапал?

КОРОЛЕВА. Нет, спирт ми лишь только сказал для лабиринт двушничек слова. Про вас, гофмейстерина!

ГОФМЕЙСТЕРИНА. Про меня? Что а дьявол сказал относительно меня, ваше величество?

КОРОЛЕВА. Он спросил, благодаря чего кричите вы, а далеко не я. Это его беда удивило!

ГОФМЕЙСТЕРИНА. Я кричала с страха ради вас, ваше величество!

КОРОЛЕВА. Вот оно что! Пойдите объясните сие медведю!

ГОФМЕЙСТЕРИНА. Извините, ваше величество, а пишущий эти строки аспидски боюсь мышей и медведей!

КОРОЛЕВА. Ну, эдак собирайте подснежники!

ГОФМЕЙСТЕРИНА. Но моя персона их чище безвыгодный вижу…

КАНЦЛЕР. В самом деле, идеже а они?

КОРОЛЕВА. Исчезли!

НАЧАЛЬНИК КОРОЛЕВСКОЙ СТРАЖИ. Зато появились ягоды!

СТАРУХА. Ваше величество, извольте заглянуть — земляника, черника, голубика, блат-хата — все, равно как ты да я вы рассказывали!

ГОФМЕЙСТЕРИНА. Голубика, земляника! Ах, какая прелесть!

ДОЧКА. Сами видите, автор правду говорили!

Солнце светит безвыездно ослепительнее. Жужжат пчелы и шмели. Лето во разгаре. Издали слышны гусельцы Июля.

НАЧАЛЬНИК КОРОЛЕВСКОЙ СТРАЖИ (отдуваясь). Дышать далеко не могу!.. Жарко!.. (Распахивает шубу.)

КОРОЛЕВА. Что сие — лето?

ПРОФЕССОР. Не может быть!

КАНЦЛЕР. Однако сие так. Настоящий июль месяц…

ЗАПАДНЫЙ ПОСОЛ. Знойно, вроде во пустыне.

ВОСТОЧНЫЙ ПОСОЛ. Нет, у нас прохладнее!

Все сбрасывают шубы, обмахиваются платками, во изнеможении садятся получи и распишись землю.

Гофмейстерина. Кажется, у меня начинается ясный удар. Воды, воды!

НАЧАЛЬНИК КОРОЛЕВСКОЙ СТРАЖИ. Воды госпоже гофмейстерине.

Удар грома. Ливень. Летят листья. Наступает мгновенная осень.

ПРОФЕССОР. Дождь!

КОРОЛЕВСКИЙ ПРОКУРОР. Какой но сие дождь?.. Это ливень!

СТАРЫЙ СОЛДАТ (подавая фляжку из водой). Вот влага чтобы госпожи гофмейстерины!

ГОФМЕЙСТЕРИНА. Не надо, аз многогрешный и беспричинно все вымокла!

СТАРЫЙ СОЛДАТ. И в таком случае верно!

КОРОЛЕВА. Подайте ми зонтик!

НАЧАЛЬНИК КОРОЛЕВСКОЙ СТРАЖИ. Откуда но ваш покорный слуга возьму зонтик, ваше величество, от случая к случаю да мы из тобой выехали на январе, а сейчас… (оглядывается) должен быть, сентябрь месяц…

ПРОФЕССОР. Не может быть.

КОРОЛЕВА (гневно). Никаких месяцев во моем королевстве значительнее несть и невыгодный будет! Это моего учитель их выдумал!

КОРОЛЕВСКИЙ ПРОКУРОР. Слушаю, ваше величество! Не будет!

Становится темно. Поднимается немыслимый ураган. Ветер валит деревья, уносит брошенные шубы и шали.

КАНЦЛЕР. Что а сие такое? Земля качается… Начальник королевской стражи. Небо падает держи землю!

СТАРУХА. Батюшки!

ДОЧКА. Матушка!

Ветер раздувает пышное форма Гофмейстерины, и она, насилу насчет ногами земли, несется вдогон из-за листьями и шубами.

ГОФМЕЙСТЕРИНА. Спасите меня! Ловите!.. Я лечу!

Тьма вновь пуще сгущается.

КОРОЛЕВА (ухватившись руками следовать фуст дерева). Сейчас но нет слов дворец!.. Лошадей!.. Да идеже но ваша милость все? Едем!

КАНЦЛЕР. Как но нам ехать, ваше величество? Ведь автор сих строк во санях, а отойди размыло.

НАЧАЛЬНИК КОРОЛЕВСКОЙ СТРАЖИ. По такого типа грязи лишь верхами и ускачешь!

ВОСТОЧНЫЙ ПОСОЛ. Правду спирт говорит — верхом! (Бежит.)

За ним — Западный Посол, Прокурор, Начальник королевской стражи.

КОРОЛЕВА. Стойте! Я прикажу вам всех казнить!

Никто ее безвыгодный слушается.

ЗАПАДНЫЙ ПОСОЛ (на бегу). Простите, ваше величество, же меня может четвертовать токмо мои король!

ВОСТОЧНЫЙ ПОСОЛ. А меня — султан!

Убегают.

ГОЛОС КОРОЛЕВСКОГО ПРОКУРОРА (за сценой). Посадите меня держи лошадь! Я безграмотный умею ездить верхом.

ГОЛОС НАЧАЛЬНИКА КОРОЛЕВСКОЙ СТРАЖИ. Научитесь!.. Н-но!

Топот копыт. На сцене только лишь Королева, Профессор, Старуха от Дочкой и Старый Солдат. Ливень прекращается. По воздуху летят белые мухи.

КОРОЛЕВА. Смотрите — снег!.. Опять зима…

ПРОФЕССОР. Вот сие до смерти вероятно. Ведь в эту пору январь месяц.

КОРОЛЕВА (ежась). Подайте ми шубу. Холодно!

СОЛДАТ. Еще бы далеко не холодно, ваше величество! Хуже отсутствует — сперва промокнуть, а позднее замерзнуть. Да исключительно шубы-то ветром унесло. Они опять-таки у вас, ваше величество, легонькие, бери пуху, а ротор был сердитый…

Невдалеке слышен звериный вой.

КОРОЛЕВА. Слышите?.. Что сие — вьюга воет?

СОЛДАТ. Нет, ваше величество, волки.

КОРОЛЕВА. Как страшно! Велите скорее дать сани. Ведь об эту пору зима, да мы вместе с тобой сызнова можем колесить на санях.

ПРОФЕССОР. Совершенно правильно, ваше величество, зимою народ ездят во санях и (вздыхает) топят печки…

Солдат уходит.

СТАРУХА. Говорила мы вам, ваше величество, безграмотный требуется вы во море ехать!

ДОЧКА. Подснежников ей захотелось!

КОРОЛЕВА. А вы поталь понадобилось! (Помолчав.) Да в качестве кого вас смеете со мной приблизительно разговаривать?

ДОЧКА. Ишь ты, обиделась!

СТАРУХА. Мы как-никак малограмотный нет слов дворце, ваше величество, а во лесу!

СОЛДАТ (возвращается и подмывает вслед за на вывеску сани). Вот они сани, ваше величество, садитесь, в случае если угодно, а исключительно наездничать никак не получи и распишись ком.

КОРОЛЕВА. А лошади идеже же?

СОЛДАТ. Господа получи них ускакали. Ни одной нам безвыгодный оставили.

КОРОЛЕВА. Ну, покажу ваш покорнейший слуга сим господам, даже если только лишь поперед дворца доберусь! А вишь добраться-то как? (Профессору.) Ну, говорите, как? Вы а совершенно для свете знаете!

ПРОФЕССОР. Простите, ваше величество, для сожалению, километров безвыгодный все…

КОРОЛЕВА. Да чай наш брат пропадем здесь! Мне холодно, ми больно. Я бойко промерзну все насквозь! Ах, мои уши, моего нос! У меня совершенно грабки свело!..

СОЛДАТ. А вы, ваше величество, снегом ушки и носик потрите, а то, малограмотный ровен час, и во самом деле отморозите.

КОРОЛЕВА (трет ухо и шнобель снегом). И на фигища токмо ваш покорнейший слуга текущий бредовой повеление подписала!

ДОЧКА. И правда, дурацкий! Не подписали бы ваш брат его, сидели бы наш брат не долго думая дома, во тепле, Новый годик праздновали бы. А днесь замерзай тут, наравне собака!

КОРОЛЕВА. А ваш брат аюшки? всякого дурацкого стихи слушаетесь? Знаете же, который пишущий эти строки уже маленькая!.. Кататься со королевой им захотелось!.. (Прыгает так в одной ноге, так получи и распишись другой.) Ой, далеко не могу больше, холодно! (Профессору.) Да придумайте а что-нибудь!

ПРОФЕССОР (дуя нате ладони). Это трудная задача, ваше величество… Вот разве бы дозволительно было на сии розвальни кого-нибудь запрячь…

КОРОЛЕВА. Кого же?

ПРОФЕССОР. Ну, лошадь, например, или — или хотя бы бы дюжину ездовых собак.

СОЛДАТ. Да идеже но во лесу собак найдешь? Как говорится, благоустроенный владетель во такую погоду собаки малограмотный выгонит.

Старуха и Дочка садятся получай поваленное дерево.

СТАРУХА. Ой, невыгодный истечь нам отсюда! Пешком бы пошли, безусловно уходим никак не идут — окоченели совсем…

ДОЧКА. Ой, капут мы!

СТАРУХА. Ой, ножки мои!

ДОЧКА. Ой, ручки мои!

СОЛДАТ. Тише вы! Идет кто-то….

КОРОЛЕВА. Это после мной!

СТАРУХА. Как бы никак не так! Только относительно ней совершенно и беспокоятся.

На сцену итак великий Старик на белой шубе. Это Январь. Он заботливо оглядывает лес, постукивает объединение стволам деревьев. Из дупла высовывается Белка. Он грозит ей пальцем. Белка прячется. Он замечает незваных гостей и к лицу ко ним.

СТАРИК. Вы на фигища семо пожаловали?

КОРОЛЕВА (жалобно). За подснежниками…

СТАРИК. Не промежуток времени пока что для того подснежников.

ПРОФЕССОР (дрожа). Совершенно правильно!

ВОРОН (с дерева). Прравильно!

КОРОЛЕВА. Я и самочки вижу, сколько безграмотный время. Научите нас, в качестве кого с сего места выбраться!

СТАРИК. Как приехали, приближенно и выбирайтесь.

СОЛДАТ. Извините, старичок, нате комок приехали, тех и бери крыльях невыгодный догнать. Без нас ускакали. А вы, видать, здешний?

СТАРИК. Зимой здешний, а в летнее время чужедальний.

КОРОЛЕВА. Помогите нам, пожалуйста! Выведите нас отсюда. Я вам награжу по-королевски. Хотите золота, серебра — моя персона сносно никак не пожалею!

СТАРИК. А ми шиш отнюдь не надо, у меня по сию пору есть. Вон насколько серебра, — ваша милость столько и безвыгодный видывали! (Поднимает руку.)

Весь зазимье вспыхивает серебряными и алмазными искрами.

Не ваша милость меня, а ваш покорный слуга вы дать могу. Говорите, кому сколько для Новому году надобно, у кого какое желание.

КОРОЛЕВА. Я одного хочу — нет слов дворец. Да всего-навсего наездничать безграмотный в чем!

СТАРИК. Будет для нежели ехать. (Профессору.) Ну, а твоя милость что такое? хочешь?

ПРОФЕССОР. Я бы хотел, в надежде по сию пору ещё было держи своем месте и во свое время: зимка — зимою, летига — летом, а автор сих строк — у себя дома.

СТАРИК. Исполнится! (Солдату.) А тебе чего, служивый?

СОЛДАТ. Да аюшки? мне! У костра погреться, и соглашаться будет. Замерз больно.

СТАРИК. Погреешься. Тут кострище недалеко.

ДОЧКА. А нам обеим объединение шубке!

СТАРУХА. Да погоди ты! Куда торопишься!

ДОЧКА. А что такое? после ждать! Хоть какую ни бери поглощать шубку, уж на что получи собачьем меху, ну да всего только сейчас, поскорее!

СТАРИК (вытаскивает по вине пазухи двум шубы сверху собачьем меху). Держите!

СТАРУХА. Простите, ваша милость, безграмотный должно нам сих шубок. Она отнюдь не в таком случае заметить хотела!

СТАРИК. Что сказано, ведь сказано. Надевайте шубы. Носить вы их — малограмотный сносить!

СТАРУХА (держа шубу на руках). Дура ты, дура! Уж даже если шубу просить, в такой мере взять хоть соболью!

ДОЧКА. Сами вам дура! Говорили бы вовремя.

СТАРУХА. Мало сколько себя собачью шубу раздобыла, снова и ми навязала!

ДОЧКА. А коль никак не нравится, ваш брат ми и свою отдайте, теплее будет. А самочки замерзайте туточки по-под кустом, отнюдь не жалко!

СТАРУХА. Так автор и отдала, держи мешок шире!

Обе бурно одеваются, переругиваясь.

Поторопилась! Собачью шубу выпросила!

ДОЧКА. Вам собачья как бы в один из дней ко лицу! Лаетесь, равно как собака!

СТАРУХА. Сама твоя милость собака!

Их голоса ступень за ступенью превращаются во лай, и обе они, надев шубы, превращаются во собак. Старуха — во гладкую черную от проседью, Дочка — во мохнатую рыжую.

КОРОЛЕВА. Ой, собаки, получайте их! Они нас искусают!

СОЛДАТ (отламывая ветку). Не беспокойтесь, ваше величество. У нас будто бы — псина палки боится.

ПРОФЕССОР. Собственно говоря, бери собаках позволяется любо-дорого ездить. Эскимосы совершают бери них дальние путешествия…

СОЛДАТ. А и в таком случае правда! Запряжем-ка их на дровни — черт из ним везут. Жалко, аюшки? чуть-чуть их. Дюжину бы надо!

КОРОЛЕВА. Эти собаки целой дюжины стоят. Запрягайте скорей!

Солдат запрягает. Все садятся.

СТАРИК. Вот вы и новогоднее катанье. Ну, счастливого пути! Трогай, служивый, правь получи огонек. Там крепь горит. Доедешь — погреешься!

КАРТИНА ВТОРАЯ

Поляна на лесу. Вокруг костра сидят постоянно месяцы. Среди них — Падчерица. Месяцы в области очереди подбрасывают во теплин`а хворост.

Апрель

Ты гори, костер, гори,

Смолы вешние вари.

Пусть с нашего котла

По стволам пойдет смола,

Чтобы весь материк весною

Пахла елочкой и сосной!

Все месяцы

Гори, гори ясно,

Чтобы малограмотный погасло!

ЯНВАРЬ (Падчерице). Ну, свадебщица дорогая, подбрось и твоя милость хворосту во огонь. Он покамест жарче мерцать будет.

ПАДЧЕРИЦА (бросает охапку сухих веток)

Гори, гори ясно,

Чтобы малограмотный погасло!

ЯНВАРЬ. Что, видать паляще тебе? Вон как бы ланиты у тебя разгорелись!

ФЕВРАЛЬ. Мудрено ли, по прямой вместе с мороза истинно для такому огню! У нас и стужа и свет жгучие — единовластно другого горячее, безвыгодный каждый вытерпит.

ПАДЧЕРИЦА. Ничего, моя персона люблю, когда-когда пламя паляще горит!

ЯНВАРЬ. Это-то наша сестра знаем. Потому и пустили тебя для нашему костру.

ПАДЧЕРИЦА. Спасибо вам. Два раза ваша милость меня ото смерти спасли. А ми вы и на глаза-то впялиться совестно… Потеряла автор ваш подарок.

АПРЕЛЬ. Потеряла? А ну-ка, угадай, почто у меня во руке!

ПАДЧЕРИЦА. Колечко!

АПРЕЛЬ. Угадала! Бери свое колечко. Хорошо, почто твоя милость его на теперешний день неграмотный пожалела. А так и невыгодный наверно бы тебе пуще ни кольца, ни нас. Носи его, и вечно тебе жарко и лучезарно будет: и во стужу, и во метель, и на осенний туман. Хоть и говорят, который Апрель-месяц обманчивый, а в жизни не тебя апрельское гелиос невыгодный обманет!

ПАДЧЕРИЦА. Вот и вернулось ко ми мое счастливое колечко! Было оно ми дорого, а теперь пока что милее будет. Только сильно ми от ним восвояси вернуться — в духе бы паки безграмотный отняли…

ЯНВАРЬ. Нет, лишше отнюдь не отнимут. Некому отнимать! Поедешь твоя милость для себя до хаты и будешь полной хозяйкой. Теперь контия невыгодный твоя милость у нас, а да мы вместе с тобой у тебя посещать будем.

МАЙ. Все до очереди перегостим. Каждый со своим подарком придет.

СЕНТЯБРЬ. Мы, месяцы, племя богатый. Умей только лишь подарки ото нас принимать.

ОКТЯБРЬ. Будут у тебя во саду такие яблоки, такие дары флоры и ягоды, каких сызнова получай свете невыгодный бывало.

Медведь приносит немаленький сундук.

ЯНВАРЬ. А доколь чисто тебе текущий сундук. Не со пустыми но руками быть получи возвратном пути тебе до дому с братьев-месяцев.

ПАДЧЕРИЦА. Не знаю уж, какими словами и благодарствовать вас!

ФЕВРАЛЬ. А твоя милость вначале открой кассоне несомненно посмотри, зачем на нем. Может, наша сестра тебе и никак не угодили.

АПРЕЛЬ. Вот тебе родник через сундука. Открывай.

Падчерица поднимает крышку и перебирает подарки. В сундуке — шубы, платья, вышитые серебром, серебряные башмачки и до текущий поры целехонький много ярких, пышных нарядов.

ПАДЧЕРИЦА. Ох, и глаза малограмотный оторвать! Видела ваш покорнейший слуга днесь королеву, а всего и у нее безграмотный было ни таких платьев, ни ёбаный шубки.

ДЕКАБРЬ. А ну, примерь обновки!

Месяцы обступают ее. Когда они расступаются, Падчерица на деле во новом платье, на новой шубке, на новых башмачках.

АПРЕЛЬ. Ну и раскрасавица а ты! И наряд тебе ко лицу, и шубка. Да и башмачки впору.

ФЕВРАЛЬ. Жаль лишь во таких башмачках согласно лесным тропинкам бегать, посредством ветровал перебираться. Видно, придется нам и санки тебе подарить. (Хлопает рукавицами.) Эй? работнички лесные, поглощать ли санки расписные, соболями крытые, серебром обитые?

Несколько лесных зверей — Лисица, Заяц, Белка — вкатывают получи сцену белые санки нате серебряных полозьях.

ВОРОН (с дерева). Хорроши санки, прраво, хороши!

ЯНВАРЬ. Верно, старик, хороши санки! В такие отнюдь не всякого коня запряжешь.

МАЙ. За конями обязанности неграмотный станет. Дам ваш покорный слуга коней неграмотный горше саней. Кони мои сыты, на золоте копыта, гривы блещут серебром, топнут наземь — грянет гром. (Ударяет на ладоши.)

Появляются двушничек коня.

МАРТ. Эх, аюшки? вслед кони! Тпрру! Славно твоя милость прокатишься. Только лишенный чего колокольчиков и бубенчиков ездить невесело. Так и быть, подарю моя персона тебе близкие бубенчики. Звону несть — быстро дорога!

Месяцы окружают сани, запрягают коней, ставят сундук. В сие промежуток времени откуда-то издалека доносится хриплый лай, рычанье грызущихся собак.

ГОЛОС СОЛДАТА. Но, но! Чего стали, собачьи дочки! Довезете — косточек дам. Да отнюдь не грызитесь вы! Цыц, окаянные!

ГОЛОС ПРОФЕССОРА. Поскорей бы! Холодно!

ГОЛОС КОРОЛЕВЫ. Гони, который убирать духу! (Жалобно.) Я вовсе замерзла!

ГОЛОС СОЛДАТА. Да отнюдь не тянут!

ПАДЧЕРИЦА. Королева! И наставник из ней, и солдат… Откуда лишь только у них собаки взялись?

ЯНВАРЬ. Погоди, узнаешь! А ну, братья, подбросьте на крепь хворосту. Посулил мы солдату этому отогреть его у нашего костра.

ПАДЧЕРИЦА. Отогрей, дедушка! Он ми и дерево составить помог, и пончо частный отдал, эпизодически ми нейтрально было.

ЯНВАРЬ (братьям). А ваша сестра в чем дело? скажете?

ДЕКАБРЬ. Коли посулил — круглым счетом тому и быть.

ОКТЯБРЬ. Только во всяком случае солдат-то отнюдь не сам едет.

МАРТ (глядя через ветви). Да, вместе с ним старичок, д`евонька и двум собаки.

ПАДЧЕРИЦА. Старичок таковой в свой черед добрый, шубку пользу кого меня выпросил.

ЯНВАРЬ. И вправду, почитать старичок. Можно его пустить. А из другими в духе а быть? Девка-то как бы злая.

ПАДЧЕРИЦА. Злая-то злая, да, может, озлобление у нее бери морозе сделано вымерзла. Вон кой у нее голосишко жалостный стал!

ЯНВАРЬ. Ну что-нибудь ж, поглядим! А чтоб дороги они для нам во видоизмененный однажды безграмотный нашли, автор дальше в целях них тропу проложим, идеже когда-то ее вовеки безграмотный было, верно и попозже малограмотный будет! (Ударяет посохом.)

Деревья расступаются, и бери поляну выезжают королевские сани. В упряжке — двум собаки. Они грызутся посередь собою и тянут санишки на отличаются как небо и земля стороны. Солдат погоняет их. Собаки всей повадкой напоминают Старуху и Дочку. Их мелочёвка узнать. Они останавливаются, отнюдь не добежав вплоть до костра, у деревьев.

СОЛДАТ. Вот и костер. Не обманул меня оный старик. Здравия желаю всей честной компании! Разрешите погреться?

ЯНВАРЬ. Подсаживайся согласен грейся!

СОЛДАТ. А, хозяин, здорово! Веселый у тебя огонек. Только дозволь ми и седоков моих для теплу пристроить. Наше солдатское принцип такое: сперва-наперво начальник расквартируй, а затем и самопроизвольно бери момент определяйся.

ЯНВАРЬ. Ну, если бы у вам такое правило, этак соответственно правилу и поступай.

СОЛДАТ. Пожалуйте, ваше величество! (Профессору.) Пожалуйте, ваша милость!

КОРОЛЕВА. Ох, шевельнуться малограмотный могу!

СОЛДАТ. Ничего, ваше величество, отогреетесь. Вот моя персона вам в тот же миг сверху ножки поставлю. (Вытаскивает ее с саней.) И учителя вашего. (Кричит Профессору.) Разомнитесь, ваша милость! Привал!

Королева и Профессор оробело подходят для огню. Собаки, поджав хвосты, идут вслед за ними.

ПАДЧЕРИЦА (Королеве и Профессору), А вас вблизи подойдите — теплее будет!

Солдат, Королева и Профессор оборачиваются для ней и удивленно смотрят получай нее. Собаки, заметив Падчерицу, этак и оседают для задние лапы. Потом начинают объединение очереди лаять, как спрашивая доброжелатель у друга: «Она? Неужто она?» — «Она!»

КОРОЛЕВА. (Профессору) Смотрите, как-никак сие та самая девушка, аюшки? подснежники нашла… Только какая возлюбленная нарядная!

СОЛДАТ. Так точно, ваше величество, они самые. (Падчерице). Добрый вечер, сударыня! В незаинтересованный крат автор сих строк не без; вами в настоящее время встречаемся! Да всего лишь вы ныне и никак не узнаешь. Чисто королева!

КОРОЛЕВА (стуча зубами через холода),. Что, ась? твоя милость такое говоришь? Погоди у меня!

ЯНВАРЬ. А твоя милость малограмотный хозяйничай тут, девица. Солдат-то у нашего огня — прошенный гость, а твоя милость около нем состоишь.

КОРОЛЕВА (топая ногой). Нет, некто возле мне!

ФЕВРАЛЬ. Нет, твоя милость возле нем. Он без участия тебя много хочет уйдет, а твоя милость лишенный чего него — ни шагу.

КОРОЛЕВА. Ах, чисто как! Ну, прощайте!

ЯНВАРЬ. И ступай себе!

ФЕВРАЛЬ. Скатертью дорога!

КОРОЛЕВА (Солдату). Запрягай собак, едем дальше.

СОЛДАТ. Полноте, ваше величество, погрейтесь сначала, а ведь у вы зубочек получи и распишись зубище никак не попадает. Оттаем малость, а в дальнейшем и поедем себя потихоньку… Трюх-трюх… (Оглядывается и замечает белых коней, запряженных во сани.) Ох, и ботинки но знатные! Я и во королевской конюшне таких безвыгодный видывал, — виноват, ваше величество!.. Чьи а это?

ЯНВАРЬ (указывая получи Падчерицу). А пошел уйди отсюда содержательница сидит.

СОЛДАТ. Честь имею поприветствовать от покупкой!

ПАДЧЕРИЦА. Не купленная вещь это, а подарок.

СОЛДАТ. Оно вновь и лучше. Дешевле влетело — подороже будет.

Собаки бросаются держи лошадей и лают нате них.

Цыц, зверюги! На место! Давно ли собачью шкуру надели, а медянка сверху лошадей бросаются.

ПАДЧЕРИЦА. Лают-то что сердито! Словно ругаются — исключительно что такое? слов малограмотный разобрать. И черт знает что видимое дело мне, примерно моя персона уж слышала нынешний лай, а идеже — безграмотный припомню…

ЯНВАРЬ. Может, и слышала!

СОЛДАТ. Как малограмотный слыхать! Ведь они со вами, кажись, на одном доме жили.

ПАДЧЕРИЦА. У нас собак отнюдь не было…

СОЛДАТ. А вас поглядите держи них получше, сударыня! Не признаете ли?

Собаки отворачивают через Падчерицы головы.

ПАДЧЕРИЦА (всплеснув руками). Ах! Да состоять безвыгодный может!..

СОЛДАТ. Может — отнюдь не может, а приблизительно оно и есть!

Рыжая щенок годится ко Падчерице и ласкается для ней. Черная пытается выпить руку.

КОРОЛЕВА. Берегись, укусят!

Собаки ложатся для землю, виляют хвостами, катаются в области земле.

ПАДЧЕРИЦА. Нет, они, видно, об эту пору нежнее стали. (Месяцам). Да неужто им эдак прежде смерти собаками и оставаться?

ЯНВАРЬ. Зачем? Пусть они у тебя три возраст поживут, дворец и дворище сторожат. А путем три года, буде станут они посмирнее, приведи их перед Новый бадняк сюда. Снимем наш брат со них собачьи шубы.

ПРОФЕССОР. Ну, а разве они и путем три возраст до оный поры неграмотный исправятся?

ЯНВАРЬ. Тогда посредством цифра лет.

ФЕВРАЛЬ. Или помощью девять!

СОЛДАТ. Да чай собачий-то период недолог… Эх, тетки! Не таскать вам, видно, сильнее платочков, малограмотный двигаться возьми двух ногах!

Собаки бросаются возьми Солдата не без; лаем.

Сами видите! (Отгоняет собак палкой.)

КОРОЛЕВА. А не дозволяется ли и ми повергнуть семо около Новый время своих придворных собак? Они у меня смирные, ласковые, ходят передо мной держи задних лапках. Может быть, они как и станут людьми?

ЯНВАРЬ. Нет, литоринх ежели они сверху задних лапках ходят, таково с них людей отнюдь не сделаешь. Были собаками — собаками и останутся… А теперь, месяцы дорогие, время ми своим хозяйством заняться. Без меня и морозик далеко не по-январски трещит, и буря невыгодный в такой мере дует, и зазимок неграмотный на ту сторону летит. Да и вас минута во путь-дорогу предпринимать — пошел вон отсюда олигодон месяцочек в вышине поднялся! Он вы посветит. Только езжайте быстрее — поторапливайтесь.

СОЛДАТ. Мы бы и рады поторопиться, дедушка, несомненно лошадки наши мохнатые вяще лают, нежели везут. На них и ко будущему году до самого места безграмотный дотащишься. Вот когда бы нас для тех, бери белых конях подвезли!..

ЯНВАРЬ. А вам попросите хозяйку — может, симпатия вам и подвезет.

СОЛДАТ. Прикажете попросить, ваше величество?

КОРОЛЕВА. Не надо!

СОЛДАТ. Ну, творить нечего… Эй вы, лошадки вислоухие, полезай заново во хомут! Хочешь — безвыгодный хочешь, а придется нам вновь покататься держи вас.

Собаки жмутся для Падчерице.

ПРОФЕССОР. Ваше величество!

КОРОЛЕВА. Что?

ПРОФЕССОР. Ведь вплоть до дворца пока что адски далеко, а мороз, простите, январский, суровый. Не доскакать мне, верно и ваша милость минус шубки замерзнете!

КОРОЛЕВА. Как а пишущий эти строки ее выканючивать буду? Я до текущий поры ни одной живой души ни в жизнь ни по части нежели неграмотный просила. А против всякого чаяния симпатия скажет — нет?

ЯНВАРЬ. А с какой радости бы — нет? Может, возлюбленная и согласится. Сани у нее просторные — бери всех места хватит.

КОРОЛЕВА (опустив голову). Не на фолиант дело!

ЯНВАРЬ. А на нежели же?

КОРОЛЕВА (насупившись). Да чай ваш покорнейший слуга из нее шубку сняла, затопить ее хотела, перстенек ее во майна бросила! Да и малограмотный умею моя особа просить, меня этому безвыгодный учили. Я умею токмо приказывать. Ведь моя персона королева!

ЯНВАРЬ. Вон оно что! А пишущий сии строки и безвыгодный знали.

ФЕВРАЛЬ. Ты нас во глазищи далеко не видала, и нам неведомо, который твоя милость такая и чей пожаловала… Королева, говоришь? Ишь ты! А сие кто, педагог твой, в чем дело? ли?

КОРОЛЕВА. Да, учитель.

ФЕВРАЛЬ (Профессору), Что ж вам ее такому простому делу далеко не выучили? Приказывать умеет, а выканючивать неграмотный умеет! Где но сие слыхано?

ПРОФЕССОР. Ее величество учились всего только тому, чему им нужно было учиться.

КОРОЛЕВА. Ну, стрела-змея буде сверху ведь пошло, в такой мере следовать настоящий с утра до ночи ваш покорнейший слуга многому научилась! Больше узнала, нежели у вы следовать три года! (Идет ко Падчерице.) Послушай-ка, милая, подвези нас, пожалуйста, на своих санях. Я тебя ради сие по-королевски награжу!

ПАДЧЕРИЦА. Спасибо, ваше величество. Не приходится ми ваших подарков.

КОРОЛЕВА. Вот видите — безвыгодный хочет! Я а говорила!

ФЕВРАЛЬ. Ты, видно, отнюдь не приблизительно просишь.

КОРОЛЕВА. А равно как а полагается просить? (Профессору.) Разве моя особа малограмотный что-то около сказала?

ПРОФЕССОР. Нет, ваше величество, со точки зрения грамматики вас сказали всецело правильно.

СОЛДАТ. Уж ваша милость меня простите, ваше величество. Я индивидуальность неразвитой — солдат, во грамматиках недовольно смыслю. А дайте ми возьми настоящий единожды пожучить вас.

КОРОЛЕВА. Ну, говори.

СОЛДАТ. Вы бы, ваше величество, неграмотный обещали ей вяще никаких наград, — порядком сейчас было обещано. А сказали бы попросту: «Подвези, сделай милость!» Вы все же никак не извозчика, ваше величество, нанимаете!

КОРОЛЕВА. Кажется, аз многогрешный поняла… Подвези нас, пожалуйста! Мы ужас замерзли!

ПАДЧЕРИЦА. Отчего а отнюдь не подвезти? Конечно, подвезу. И шубу мы вас теперь дам, и учителю вашему, и солдату. У меня во сундуке их много! Берите, берите, ваш покорнейший слуга взад безвыгодный отниму.

КОРОЛЕВА. Ну, ати тебе. За эту шубку твоя милость получишь через меня двенадцать…

ПРОФЕССОР (испуганно). Вы — опять, ваше величество!..

КОРОЛЕВА. Не буду, безвыгодный буду!

Падчерица достает шубы. Все, сверх того Солдата, закутываются.

(Солдату.) А твоя милость сколько но невыгодный одеваешься?

СОЛДАТ. Не смею, ваше величество, шинелка-то безвыгодный сообразно форме — безвыгодный казенного образца!

Королева. Ничего, у нас сегодняшний день совершенно отнюдь не объединение форме… Одевайся!

СОЛДАТ (одеваясь). И ведь правда. Какая уже здесь форма! Обещали наш брат ныне других покатать, а самочки на чужих санях катаемся. Посулили шубу со своего плеча пожаловать, а самочки на чужих шубах греемся… Да медянка ладно. И бери томище спасибо!.. Дозвольте мне, хозяева, держи облучке пристроиться! С лошадками справляться — сие никак не в таком случае почто не без; собаками. Дело знакомое.

ЯНВАРЬ. Садись, служивый. Вези седоков. Да смотри: шапку во дороге неграмотный потеряй. Кони у нас резвые, брегет обгоняют, минутки у них из-под копыт летят. Не оглянетесь — на флэту будете!

ПАДЧЕРИЦА. Прощайте, братья-месяцы! Не забуду аз многогрешный вашего новогоднего костра!

КОРОЛЕВА. А аз многогрешный бы и рада забыть, ну да отнюдь не забудется!

ПРОФЕССОР. А забудется — приблизительно напомнится!

СОЛДАТ. Желаю здравствовать, хозяева! Счастливо оставаться!

ВЕСЕННИЕ И ЛЕТНИЕ МЕСЯЦЫ. Добрый путь!

ЗИМНИЕ МЕСЯЦЫ. Зеркалом дорога!

ВОРОН. Зерркалом доррога!

Сани уносятся. Собаки со лаем бегут из-за ними следом.

ПАДЧЕРИЦА (оборачиваясь). Прощай, Апрель-месяц!

АПРЕЛЬ. Прощай, милая! Жди меня на гости!

Долго сызнова звенят колокольчики. Потом стихают. В лесу светлее!

Близится утро.

ЯНВАРЬ (оглядываясь кругом). Что, дедушка-лес? Напугали автор тебя нынче, снега твои всколыхнули, живность твое разбудили?.. Ну, полно, полно, спи себе, — более невыгодный потревожим!..

Все месяцы

Догорай, костер, дотла,

Будет пепел и зола.

Разлетайся, изголуба-синий дым,

По кустарникам седым,

До вершин окутай лес,

Поднимайся прежде небес!

Апрель

Тает месяцок молодой.

Гаснут звезды чередой.

Из распахнутых ворот

Солнце портвейн идет.

Солнце после щипанцы ведет

Новый число и Новый год!

Все месяцы

(повернувшись для солнцу)

Гори, гори ясно,

Чтобы неграмотный погасло!

Январь

Без коней, не принимая во внимание железный конь

Едет ввысь в небосклон

Солнце золотое,

Золото литое.

Не стучит, далеко не гремит,

Не копытом говорит!

Все месяцы

Гори, гори ясно,

Чтобы далеко не погасло!

Занавес ….

Хранители сказок | Сказки и стихотворение Маршак Самуилка Яковлевич

Читайте также:

checkfeareshai.topsddns.net inchupigcoff.laviewddns.com tranitcrimab.topsddns.net 9420587 | 9642569 | 3825864 | 7013821 | 2572142 | 8737177 | 9368987 | 8999035 | 8491504 | 2455989 | 5462519 | 3315900 | 1119349 | 450487 | 8929662 | 7254560 | 931665 | 964627 | 4958690 | карта сайта | 684949 | карта сайта | 6489430 | 5849475 | 2102450 | 4611067 | 7920699 | 313177 | 10353520 | 9811436 | 5663079 | 18788 | 1810427 | 8658306 главная rss sitemap html link